Желтая пресса

Комикс «ТЬе УеНод Кй» («Желтый мальчишка-) стал вехой в истории американской журналистики. Он породил выражение «желтая пресса*, используемое по ту сторону Атлантики для определения популярных, бульварных газет.

•Рывок к власти

Успех этой патриотической акции, хотя некоторые критиканы весьма резко упрекали эа нее Херста, еще больше разжег его неутолимое честолюбие: Херст стал лелеять мечту, самую грандиозную, какая только может родиться в голове американца- вступить в Белый дом, стать президентом Соединенных Штатов. И тут его ждала первая и, пожалуй, единственная крупная неудача в жизни. Как кандидат от демократической партии он был избран в Конгресс и тратил астрономические суммы для упрочения своей политической карьеры, однако потерпел сокрушительное поражение, баллотируясь в мэры Нью-Йорка, а затем в выборах на пост губернатора штата Нью-Йорк. У Херста хватило ума сойти с политической арены, и остаток жизни он посвятил увеличению своей газетной империи, в чем блистательно преуспел.

Накануне великого кризиса 1929 г. его состояние оценивалось более чем в двести миллионов долларов. Он был владельцем двадцати пяти самых крупных американских газет, дюжины журналов, распространявшихся по всей стране, и, разумеется, нескольких студий в Голливуде, без чего ни один американский миллиардер не смог бы войти в легенду.

•Дворец для Марион

Кроме журналистики, у Херста было в жизни две страсти: дом, получивший название «Сан-Симеон», и женщина (с которой он не состоял в браке) по имени Марион Дейвис. Дом он построил на одном из участков, что оставил ему в Калифорнии отец, а женщину нашел среди роковых красоток, что ритмично задирают под музыку ноги в кабаре.

Дворец «Сан-Симеон» наследники Уильяма Херста завещали штату Калифорния, и сейчас он считается Slade Monument, то есть государственным

196

Уильям Рандолф Херст в 1909 г. на трибуне во время кампании по выборам мэра Нью-Йорка.

ХЕРСТ

* Вполголоса, таким голосом (ншол.).

памятником. И он вполне заслуживает того. Со своими ста пятьюдесятью комнатами, колоннадами, башенками с прорезанными бойницами и фронтоном в ионическом стиле он являет собой неподражаемый шедевр безвкусицы. Чтобы заполнить и украсить его, Херст разослал по всему свету своих агентов с поручением систематически опустошать за любую цену все аукционы и антикварные магазины. Результатом стало чудовищное нагромождение всевозможных чудес, которые весьма неуютно чувствуют себя в декорациях, более подходящих для какого-нибудь дурного голливудского мюзикла.

К счастью 'для себя, Уильям Херст в женских прелестях разбирался лучше, чем в таланте архитекторов. Марион была красавицей. Он безумно влюбился в нее в 1918 г., когда ему уже было пятьдесят пять лет. Ей же еще не было двадцати пяти. От нее не укрылось, что Херст уже несколько погрузнел и в волосах у него поблескивают серебряные нити, но, видимо, она нашла в нем другие достоинства и решила ответить на его чувства взаимностью. Как нетрудно догадаться, после этого она сделала молниеносную карьеру на сцене и в кино, но вопреки привычному сценарию, стремительно прославившись, не бросила своего * покровителя». Тридцать три года Уильяма Херста и Марион соединяла взаимная любовь. Он умер у нее в доме на Беверли-Хиллз, где они жили вместе с 1947 г. Наследниками после него остались пятеро сыновей и законная жена, с которой он вступил в брак ради соблюдения приличий, когда решился на борьбу за президентский пост, и С которой, надо полагать, по причине природной верности так никогда и не развелся.

Mezza Voce *

Политической карьере Уильяма Херста, кроме его болезненной застенчивости, немало мешало еще и то, что у него был очень слабый голос, и во время публичных выступлений его почти не было слышно. Однажды на митинге в Нью-Йорке какой-то человек, обладавший трубным голосом, вызвал всеобщее веселье, крикнув Херсту: «Я отдам за вас свой голос, но мне только очень жаль, что у вас нет моего голоса».

Генри Форд

(1863-1947)

Гениальный миллиардер

Инженер и бизнесмен, этот самоучка-один из немногих, кто сумел сделать состояние на собственных изобретениях.

Когда 5 января 1914 г. Генри Форд объявил, что отныне будет платить своим рабочим по пять долларов всего лишь за восьмичасовой рабочий день, он вызвал на всей территории Соединенных Штатов ошеломляющую реакцию, в которой смешались и неподдельный восторг и некоторое раздражение.

Услышав эту потрясающую новость, конкуренты Форда поначалу встревожились, решив, что теперь им тоже придется, следуя его примеру, увеличивать расходы на оплату труда. Однако после некоторых размышлений они успокоились и даже радостно потирали руки. По общему мнению, гениальный изобретатель автомобиля Генри Форд, установив такую поденную плату, вскоре не преминет сломать себе шею. На «Кадиллаке», «Паккарде» и «Олдсмо-биле» рабочим в ту пору платили около двух с половиной долларов, причем за девятичасовой рабочий день, а тогдашние экономисты в один голос авторитетно заявляли, что никакое промышленное предприятие не сможет оставаться рентабельным, если будет платить рабочим выше этой ставки. По мнению хозяев крупных автомобилестроительных фирм, Форд просто обрекал себя на крах. Что ж, приятная неожиданность...

«Красный завод»

Так в Детройте называют гигантский производственный комплекс, в котором размещаются сборочные конвейеры фирмы.

Рабочие же напротив восприняли обещание Форда с нескрываемой радостью и толпами ринулись к новой обетованной земле, которой стали для них уже знаменитые заводы в Хайланд-Парк в Детройте. Через несколько дней бюро найма осаждали огромные толпы безработных, бродяг, оказавшихся на мели искателей приключений и неудачливых золотоискателей, движимых надеждой подзаработать. Бедняги не подозревали, что им суждено принять участие в одной из самых величайших промышленных революций нового времени -- в технологической революции, которая прославит и обогатит ее изобретателя, их же превратит в одушевленные механизмы. Новинка эта называлась работа на конвейере.

199

*Миллиардер нового времени

Предложение Генри Форда не имело ничего общего с бахвальством шарлатана. Оно было частью хорошо продуманного и просчитанного плана, вдохновленного прямо-таки пророческим видением перемен, к которым движется индустриальное общество.

Чтобы производить автомобили быстрее и с меньшими затратами, Форд придумал движущийся сборочный коня ей ер, благодаря которому рабочим при сборке машины не надо переходить с места на место. Теперь машины одна за другой будут послушно останавливаться перед ними ровно на тот промежуток времени, который нужен, чтобы произвести хакую-нибудь одну операцию, совершая простые, точные, а самое главное, смертельно однообразные движения-завинтить болт, приварить деталь, то есть в течение дня делать одно и то же. Этот метод давал такое снижение затрат времени и денег, что вскоре вся автомобильная промышленность Соединенных Штатов переняла новинку Форда.

Новая техника производства была воспринята как величайший прогресс, но главным образом теми, кто не работал на конвейере. И лишь немногие очернители (вспомним Чарли Чаплина с его фильмом «Новые времена») попытались показать бесчеловечный характер нового способа производства и предсказать те отрицательные последствия, к которым способно привести подобное подчинение человека машине.

•К обществу потребления

Объявление Форда было, по сути, возвещением грандиозной экономической программы, которую он исподволь выстраивал, так что работа на конвейере и политика повышения заработной платы оказывались вписанными в куда более широкий экономический проект. Проект этот, в который безоговорочно верил Генри Форд, но за успешное осуществление которого в ту пору никто не поставил бы ни цента, заключался в следующем: превратить автомобиль, бывший по преимуществу предметом роскоши, в товар широкого потребления, доступный покупателю с кошельком любой толщины.