•Мечта о скромном образе жизни

Кристина Онассис, которой, наконец, наскучили вспышки камер капиталистической прессы, ударилась в другую крайность. Она с ходу распрощалась со сверкающими яхтами отца, с его роскошными виллами на Эгейском море, с ведрами икры, входившими в ее постоянное меню. И все это ради того, чтобы выйти замуж за советского подданного. У него были ласковые глаза и славянское очарование, но за душой-ни копейки. Тем не менее, решив, что не в деньгах счастье, она поселилась с ним в двухкомнатной квартирке новостройки на окраине Москвы. В те времена «гласности» еще не было, и фотокамеры имелись только у шпиков КГБ. Теперь она могла надеяться, что ее оставят в покое. Но, к сожалению, она рассорилась со свекровью, которая жила в этой же квартирке. Расстроенная до глубины души, Кристина положила конец этому пролетарскому роману и приняла решение вернуться на свою яхту. Марксизм-ленинизм оказался на деле далеко не столь привлекательным, как тогда уверяли.

•Миллиарды играют свою роль

Это мимолетные или устойчивые проявления слабости духа вовсе не означают, что решающий чертой данной породы людей является слабохарактерность. Миллиардеры, в большинстве своем, отлично справляются с условиями, в которые их поставила жизнь. Тому доказательство-портреты, приведенные в этой книге. Миллиардерам,

301

так или иначе, удается приноровиться к рекламе, и она поневоле становится частью их существования. Иные это проделывают даже весьма лихо. Они принимают все условия игры, выставляют себя напоказ и играют роль этакого оригинала, подчас даже симпатичного шута. К числу таких личностей относится Марсель Дассо. Он целиком и полностью принимал все неудобства, которые приносило ему огромное богатство, и сохранял на устах неизменную улыбку. Изображая «французскую глубинку»-, он прославился не столько своими грозными бомбардировщиками, сколько неподражаемыми статьями в «Коммерческом кафе», которые, к великому огорчению газетных сплетников, считавших подобное занятие своей собственной привилегией, давали ему возможность самому рисовать собственный портрет.

•Трубы славы

Что касается Бернара Тапи, то у него забота по созданию собственного имиджа превратилась в своеобразный «информ-стриптиз». Он стал «неизбежным» человеком. Куда ни пойди, всюду натолкнешься на этого господина Всеумейку. Он берется решительно за все, хотя далеко не всегда одинаково удачно. Его художественные вкусы столь же неопределенны, как и его политические взгляды, рассуждения о футболе так же бессмысленны, как его телевизионные выступления, и право же, можно стать расистом, когда послушаешь, как он горячо ратует за иммигрантов. Но он с такой неколебимой уверенностью высказывается обо всем, чего совершенно не знает, что, в конце концов, приобрел ореол человека, сведущего во всех областях, а это успокаивает финансистов и даже может в один прекрасный день обеспечить ему кресло президента республики. Никто не умеет использовать средства массовой информации так, как он. Это уже, можно сказать, граничит с гениальностью и дает ему возможность грести деньги лопатой, не вызывая ни у кого возражений. Трубы славы причиняют миллиардерам не одни только неприятности. Они могут также оказывать весомую помощь в делах коммерческих. И Бернару Тапи это ясно как никому другому.

•Крупные деятели, играющие по мелочи

Впрочем, у многих набобов оригинальность вовсе не является искусственной. Напротив-она, так сказать, представляет собой врожденную особенность характера. К этой своеобразной породе можно отнести «красных» или «розовых», миллиардеров, которые пышным цветом расцвели во Франции с тех пор, как у власти оказались левые. Чем грубее блеф, тем лучше он удается. Это правило находит постоянное подтверждение в цивилизации, где господствуют средст-

302

ва массовой информации. Никто не возмущается, никто не разоблачает лицемерия людей, которые провозглашают свои социалистические убеждения, будучи в то же время баловнями той самой экономической системы, разрушение которой они сулят. Все это вызывает только улыбку. «Хватает же нахальства у людей!-восхищенно поговаривает добрый народ.-Сколько же дурачья попадает к ним в ловушку?» Но, в конечном итоге, «в ловушку» попадают все и каждый-уж больно хорошо играют свою роль эти герои.

Став мультимиллиардером благодаря Хрущевым, брежневым и прочим гуманистам такого же склада, весьма коммунистически настроенный Думенг превосходно умел всем внушить, что он, несмотря на все свои миллиарды, по-прежнему считает себя выходцем из народа и всячески привержен к трудящемуся классу. «Деньги-они, бляди, ходить должны взад-впред,-говаривал он этак мило, по-простецки,-вот я чего хочу, тогда ведь рабочему люду будет чего поесть». И чтобы довести свою мысль до зачарованных слушателей, он пускался в такое красноречие и в диалектические рассуждения столь высокого пошиба, что даже Жорж Марше, сам в высокой степени владевший речевой акробатикой, не мог уловить всех тонкостей его рассуждении. Одним из талантливых приемов Думенга было умение переманить насмешников на свою сторону. Он разгромил «Лорейн ан куэн» и «Друа де ренонс», где его (довольно мелочно!) попрекали и собственным бассейном, где он плавает, насвистывая «Интернационал», и преступными сделками с трестами. И все понапрасну! Нахальство этого легендарного персонажа заменяло ему харизму. Он посмеялся в ответ на все нападки-и это чуть ли не пошло коммунистам на пользу.

• Миллиардеры ...красные, как красная икра

Разумеется, миллиардеры, которые, подобно Думенгу, доводят парадоксальность до карикатуры, явление редкое. Не так-то легко быть одновременно и суперкапиталистом и коммунистом, достойным доверия. Для этого нужно оказаться в исключительных обстоятельствах. Если Арманду Хаммеру удалось с такой же легкостью быть вхожим в Кремль, как в какой-нибудь обыкновеннейший отель «Шератон», и ходить в «корешах» у важнейших бонз советской империи- это объяснялось тем, что ему было у кого поучиться, не выходя из дома. Папаша его был таким же «красным», как и он сам, и вдобавок личным другом Ленина. Это обеспечило ему возможность являться в Кремль в любое время. Не всякому так везет. Вот почему миллиардеры новой волны несколько «побледнели» в идеологических вопросах. Левые-то они левые, но цвет-как у красной икры, не ярче. Не так живописно, зато более правдоподобно,-а результат все равно один и тот же.

303

Высшие авторитеты прогрессивной интеллигенции по нравственным вопросам полагают, что имеют дело с выдающимися гуманистами, насквозь проникнутыми идеологией Прав Человека, и поэтому относятся к ним с исключительной благосклонностью. Ведь они чисты, как новорожденные младенцы,-как могут они ликвидировать свои предприятия и обречь несчастных тружеников на безработицу, да еще так, чтобы их за это не упрекнули? К тому же, их идеи столь благородны и отличаются такой «левизной», что газеты (а чаще эти же самые миллиардеры являются их владельцами или акционерами) не смогут попрекнуть их, если они, с отчаянием в душе и после поистине корнелевских монологов, все же примут такое решение. Таким образом, «розовые» финансовые магнаты могут быть капиталистами на манер Филиппа Эгалитэ, который, будучи аристократом Старого Режима, жил в роскоши, но одновременно подрывал этот самый Старый Режим.

• Маленькие чудачества великих людей

Разумеется, есть и другие способы прослыть оригиналом. Читатель, просмотрев все портреты миллиардеров, собранные в этой книге, заметит, что люди эти, в бблыпей или меньшей степени являются оригиналами. Не быть оригиналом показалось бы им весьма странным. Для этих привилегированных людей, задыхающихся под тяжестью денег, это просто потребность, своего рода противовес. И выражается эта потребность в эксцентричных выходках, в капризах балованных детей, с целью поразить зевак. Калустий Гульбенкян, например, обожал определенный сорт салата, который высаживали только в одной итальянской долине. Он просто представить себе не мог, что с ним будет, если не подадут к завтраку тарелку этого салата. А если такое случалось, его густые брови хмурились, как у людоеда-вегетарианца, и он приходил в страшную ярость, результатом которой было увольнение повара. Нубар, сын Калустия, унаследовал семейную страсть к растительному миру. Он был помешан на орхидеях. Ни за что в жизни не согласился бы он появиться где бы то ни было без орхидеи в петлице. Это было бы пятном на его чести и, возможно, очень скверно отразилось бы на его делах. «У Нубара уже нет орхидеи»,-в тревоге сообщила бы вся финансовая пресса. Биржевой курс рухнул бы, как в 29-м. Во избежание такого бедствия, имелось особое предприятие, снабжающее Нубара цветами. В какой бы отдаленной точке земного шара он ни находился, это предприятие заботилось о свежей орхидее для его петлицы, прибегая с этой целью к любым ухищрениям, не стесняя себя никакими расходами и нередко используя для этого то караванных верблюдов, то бегунов-марафонцев, а то и сверхзвуковые самолеты.