- …, - выругалась девушка, - и ты готов так рисковать?

- Меня рано или поздно убьют, в отстойнике долго живут только покладистые и совершенно безопасные рабы, а я так или иначе попробую отсюда выбраться, к тому же Лиза Кресту на ухо подсела, и чего уж она ему наговорила, одному Богу известно. Поэтому, чтобы не сдохнуть на полпути к Перекрестку и не вернуться обратно в Лесной, твоя задача проложить наш маршрут таким образом, чтобы он большую часть времени пролегал по зеленым зонам.

- Ну допустим, карту я достану, маршрут проработаю, а как мы сбежим-то? Баб из города не выпускают, ты под охраной все время.

- Единственный вариант, который я вижу - свалить во время работы в полях. Только так мы можем вместе оказаться вне городских стен. Тем более, охрана там - одно название, сидят большую часть времени расслабляются, знают, что бежать нам некуда. Да и привыкли уже, что “чистые” на бунты не способны.

- Понятно, предлагаешь мне накосячить и получить наказание в виде полевых работ? - спрашивая скорее себя, задумчиво произнесла Ершова. - Это можно и даже нужно, давно одна мымра у меня напрашивается. Знал бы ты, как трудно вести себя адекватно в этом змеином логове? Каждая сучка норовит свой гнилой характер показать, перебила бы половину, да нельзя.

- Бедняжка, - улыбнулся я, - тяжело тебе, наверное.

- Макс! - оскалилась Ершова, - иди-ка ты…

- Ладно, не обижайся. Давай дальше, в поля нас водят где-то раз в три дня, ближайшая смена во вторник, потом в пятницу. Если увижу тебя, пойму, что ты раздобыла карту. Держись к “чистым” как можно ближе, примерно после обеда охрана максимально расслабляется, в этот момент я пытаюсь убить их.

- Ты так уверен в своих силах? - удивилась Ершова.

- Надеюсь на эффект неожиданности и расхлябанность солдат. Само собой, если моя задумка не выгорит, ты ничего не теряешь и просто возвращаешься вечером в Лесной.

- Хлипкий, конечно, план, того и глядишь, развалится от любого тычка.

- Знаю, но ничего лучшего придумать не получилось. Охрану, по понятным причинам, в заложники не возьмешь, можно попытаться угнать машину, но кто нам ворота откроет? Договориться с солдатами тоже не получится - нам просто нечего им предложить.

- Так я же не критикую, - ответила Ершова, - просто мысли вслух. Ну ладно, а что насчет погони? Уазики у них есть, другие машины, я уверена - тоже.

- Если все сделаем быстро, нас могут и не найти, уйдем в поля, и ищи ветра в поле, ну а если что, всегда можно уйти к Полису, там солдаты не рискнут пользоваться техникой - она способна привлечь внимание очень серьезных тварей, а вот человек сможет пройти, если не создавать лишнего шума. Это конечно рискованно, но сейчас конец месяца и поголовье местной живности сильно сократилось.

- В принципе да, может и сработает, - согласилась Маша.

- Очень на это надеюсь. Главное, в первые минуты свалить от Лесного как можно дальше, потом будет легче. На самом деле, я вообще не уверен, что за нами кто-то решит гнаться, охрана уверена, что мы все равно умрем и возродимся в Лесном, так какой смысл тратить на беглецов силы и ресурсы?

- Хорошо, - кивнула Маша, - а что, если я все-таки не успею получить карту к пятнице? Симонов в рейде будет или еще какая-нибудь дрянь случится?

- Неделю придется пропустить, сразу после волны пускаться в бега - бессмысленно, даже в зеленке можно легко нарваться на стаю агрессивной мелочи. Не уверен, правда, что доживу до следующей попытки.

- Поняла, сделаю все, что можно.

Еще какое-то время мы с Машей обсуждали детали предстоящего побега, а затем просто болтали, она рассказывала про свой нелегкий труд в женском доме, а я описывал быт “чистого”, увы, но долго общаться мы не могли - выделенные нам полчаса быстро заканчивались.

- Ну так что, на этом все? - спросила Маша.

- Вроде бы да, можно расходиться.

- Может мне постонать для достоверности, а то вдруг охрана под дверью подслушивает?

- Ну давай, - усмехнулся я.

Кто бы мог подумать, что в столь серьезной девушке как Ершова скрывается настолько мощный актерский талант. Стонала она так, что даже я, измученный неделей рабского труда, с некоторым интересом взглянул на нее, а чего говорить про охранников на улице? Если они, конечно хоть что-то слышали.

По окончанию нашего разговора и разыгранного Ершовой концерта, за окнами окончательно стемнело, и пусть мне жутко не хотелось возвращаться в “отстойник”, но отведенное время подошло к концу.

Минут через пять замок в двери скрипнул, лязгнул засов, и мы услышали недовольный мужской голос:

- Эй, любовнички, штаны натягивайте и на выход.

На улице нас ждали двое - тот самый солдат, что конвоировал меня сюда, и второй, вероятно, прикрепленный следить за Машей. Мужчины смолили какие-то жутко вонючие сигареты, и вяло переговаривались, поглядывая на вход дома.

- Ну что, как порезвились? - спросил один из них.

- Как в первый раз, - бодро ответила Ершова, - соскучилась - слов нет, полчаса с него не слезала!

- Да мы слышали, - кисло сказал второй. - Машка, на кой тебе этот “чистый”, он же откинется скоро - не через неделю, так через месяц. Вот глянь на меня - молодой, холостой, перспективный.

Мне показалось, что Ершова сейчас взорвется. Она дико не любила, когда ее называли подобным образом, пришлось срочно отвлекать внимание на себя:

- А где гарантия, что Крест и тебя в отстойник не отправит?

- Рот свой закрой, поганый, - окрысился солдат. - Все, пошел отсюда, Петрович, уведи его к своим, пока я не сорвался, “чистые” должны держаться вместе.

Путь к отстойнику мне запомнился постоянным бурчанием недовольного судьбой Петровича, несколькими тычками дубинкой в спину и длительным ожиданием возле входа. Охранник, карауливший на вышке, долго звал какого-то Семена, чтобы тот открыл двери. Не привыкли здесь, чтобы рабы после арены возвращались обратно.

В конце концов мои вечерние приключения закончились. Конвоир, бросив в спину несколько ругательств, ушел восвояси, а я под наблюдением хмурого мужчины в форме отправился в барак. Про нож, спрятанный у меня в сапоге, так никто и не вспомнил.

***

Утро понедельника началось совершенно обычно. Под ругань и крики охранников “чистые” поднимались со своих мест, чтобы через пять минут оказаться на улице, выстроившись в неровную шеренгу. Быстрый пересчет, и нам дается немного времени на гигиену и прочие надобности организма.

Таскаться с ножом за пазухой мне совершенно не хотелось, его время еще придет, но точно не сегодня. Однако оставлять оружие в бараке явно не стоило, как знать, может пока нас нет, охранники проводят там обыски.

В итоге, место для кинжала нашлось возле уличных туалетов. Подгадав момент, когда на меня никто не смотрел, я сделал вид, что запнулся о деревянный порог и расшиб палец на ноге. Сняв для вида сапог, чтобы осмотреть ступню, закрыл телом выпавший нож и осторожно запихал его в густую траву. Схрон получился, конечно, не самый грамотный, но это всяко лучше, чем таскать опасную железку с собой. Если меня с ней кто-нибудь спалит, то ни о каком побеге думать уже не придется. Трупы к размышлениям как-то не склонны.

Сегодня меня поставили работать в теплицы. Духота там стояла страшная, сразу вспоминалась первая ночь в стартовой деревне, но даже там было не так жарко. Задачу “чистым” поставили простую - вытащить из грядок старую землю и заменить ее на новую. Казалось бы, ничего сложного, но через пару часов такой работы все мы, промокли до нитки. Пот тек градом, заливая глаза и стекая на землю крупными каплями. Радовало только, что водой нас никто не ограничивал. Прямо сейчас другая группа рабов усиленно крутила деревянный ворот, выкачивая из недр земли жидкость, а та потом распределялась по городу, попадая в том числе и в тепличные накопители.

Чтобы выполнить норму, пришлось работать практически без перерывов. Хорошо хоть из-за адских условий нам немного сократили время пребывания в теплицах, иначе тепловой удар неминуемо выкосил бы половину бригады. Помимо всего прочего, своим присутствием не раздражали охранники, в стеклянную парилку они заходить не слишком любили, так что веселые подбадривания, сдобренные порцией мата и периодическими ударами дубинок, сегодня обошли нас стороной.

Под вечер я мечтал только о холодном, а лучше ледяном душе, но получить мог разве что обтирание теплой водой из общей колоды, стоявшей возле барака.

Основная масса “чистых” еще не вернулась с работ, и у нас появился целый час свободного времени, но не успел я расслабиться, как двери барака открылись, и громкий голос потребовал меня на выход. В голове тут же вихрем пронеслись сотни предположений, кому я мог понадобиться и зачем. Неужели Симонов все-таки сдал нас с Машей? Или может Крест вспомнил про нож, вытащенный с арены? Или Лиза решила как-то поквитаться за смерть Федоса? Вариантов масса, и все они - хреновые, вряд ли меня решили позвать, чтобы похвалить за хорошую работу, если охраннику понадобился зачем-то “чистый”, жди беды.

Бежать было некуда, да и бесполезно. Поднявшись с кровати, я медленно шагал к выходу, чувствуя, как над головой повисло лезвие гильотины, и совсем не удивился, когда увидел перед бараком двух охранников и одного вооруженного рейдера.

19 Глава

Крупный, бритый почти налысо мужчина, очень недобро смотрел на меня, покачивая в руке длинный и без сомнения очень острый кинжал. Причем особое внимание рейдер уделил моей правой руке.

- Подойди ближе, - приказал бугай. - Сразу говорю, чтобы ты убегать от меня не начал. Я тебя сейчас грохну - неделя была неудачной, просрал две жизни, надо восполнить, а у тебя лишние полоски есть. Да ты не тушуйся, сделаю все быстро и почти не больно.

- Крест в курсе? - спросил я.

- Еще бы. В отстойнике должны жить “чистые”, так что пора, парень, стереть ненужные линии с руки.