Впрочем, в Венгрии орден также не прижился. Слишком уж неуемными оказались аппетиты у братьев. Но все по порядку. Почему выбор Андрея II остановился именно на тевтонских рыцарях? Почему не на госпитальерах, которые обосновались на венгерской земле еще в 1147 году? Во-первых, Андрей II в 1206 году женился на немецкой принцессе Гертруде из княжеской семьи Южного Тироля. Естественно, что при этом возросло немецкое влияние на короля. Ведь с королевой в Венгрию прибыло и ее немецкое окружение, с помощью которого король рассчитывал добиться расположения папы Иннокентия III (1198–1216). Во-вторых, посредством помолвки дочери Андрея II с сыном маркграфа Тюрингии обозначился союз короля с Тюрингским домом, а Герман фон Зальц и Тевтонский орден находились под покровительством ландграфа Тюрингии Германа. Кроме всего прочего, в Тюрингии, а точнее — в Галле, находился один из первых госпиталей ордена. А еще Тюрингия была родиной самого Германа фон Зальца.

В свете всего этого было бы удивительно, если бы Андрей Венгерский не выбрал тевтонских братьев на роль защитников границ королевства.

Итак, орден получил в свои владения земли в Трансильвании под названием Бургенланд (Бурцеланд, Бурца) или Зибенбурген (Семиградье). Здесь рыцари имели полную политическую самостоятельность, не подчиняясь даже воеводе Трансильвании. Кроме политических орден имел множество экономических привилегий. Рыцари могли вести свободную торговлю, взимать любые налоги и пошлины, оставлять у себя половину доходов от разработок месторождений золота и серебра и даже чеканить собственную монету. Орден был освобожден от королевского налогообложения и от уплаты церковной десятины.

Казалось бы, живи и радуйся. Однако братьям захотелось большего, и Герман фон Зальц сделал попытку полностью вывести орденские территории из-под королевского контроля, переподчинив их папе. Папа Гонорий III неосторожно пошел навстречу и своими буллами от 19 декабря 1222 года и от 12 декабря 1223 года взял орден под свое покровительство, что выразилось, в частности, в назначении в Бурцу папского епископа. Епископ Трансильвании, таким образом, лишался возможности вмешиваться в дела ордена.

Король Андрей давно уже чувствовал, что Трансильвания уплывает из его рук, превращаясь в независимое государство. Им и раньше делались попытки ограничить своеволие рыцарей. Последние же события стали каплей, переполнившей чашу терпения. В 1225 году венгерские войска вытеснили рыцарей из Семиградья. Первая попытка построения независимого орденского государства провалилась, но этот печальный опыт пригодился фон Зальцу на новом месте — в Пруссии.

Пруссия в то время считалась владением польской короны. Здесь братья оказались благодаря неосмотрительности польского князя Конрада Мазовецкого. Польша в то время страдала от набегов язычников-пруссов, и Конрад решил привлечь тевтонцев для борьбы с ними. За это ордену были обещаны граничащие с Пруссией Кульмские земли (Кульмерланд), расположенные в низовьях Вислы, а также земли в самой Пруссии, которые будут отвоеваны у аборигенов.

Памятуя о неудаче в Трансильвании, Генрих фон Зальц потребовал четких гарантий обещанного. На этот раз их ему предоставил император Священной Римской империи — Фридрих II Гогенштауфен. Золотой буллой Римини в марте 1226 года он подтвердил передачу ордену прусских и кульмских земель, поскольку они являлись частью империи. Право тевтонцев на эти земли подтверждает в 1230 году и папа Григорий IX.

С 1232 года начинается методическое завоевание Кульмерланда, а с 1233 — Пруссии.

Одновременно идет и заселение новых земель немецкими колонистами — так называемая «германизация». Причем методы ее осуществления были не самыми гуманными, что подтверждает Герман Вартберг в своей «Ливонской хронике»: «Для утверждения своей власти орден действовал сколь энергически, столь искусно: льготами привлекал немецких колонистов в новоустроенные города, покоряемые земельные участки раздавал в лены надежным немецким выходцам, отбирал у силой крещеных пруссов детей и отсылал их учиться в Германию»[69].

К 1283 году покорение Пруссии было завершено. Еще раньше, с 1237 года рыцари распространили сферу своей деятельности и на Прибалтику (Ливонию). Объединившись с орденом меченосцев, они сражаются здесь с литовцами и русскими[70].

Возникает вопрос: где же здесь впадение в схизму? Папство и орден действуют в одной связке, несмотря даже на довольно сильные трения в отношениях между Фридрихом II и понтификами. На протяжении всей истории ордена мы видим примеры бескорыстного служения братьев идеалам христианства в его католической интерпретации.

Но в полной ли мере все это отвечает действительности? Многое, вольно или невольно оставленное без внимания исследователей, позволяет ответить на этот вопрос отрицательно. И уже сам состав армии ордена наводит на размышления. Уж больно разношерстным было это воинство, чтобы указанные идеалы вкупе с идеалами крестоносного движения у всех его членов могли вызвать одинаковый прилив энтузиазма.

Здесь следует вспомнить, что к моменту создания ордена и сами эти идеалы оказались уже изрядно потускневшими. Изжила себя идея защиты Гроба Господня. Даже задача христианизации язычников отступила на второй план. Возобладали более прозаичные интересы. Как было отмечено выше, перед тевтонцами ставилась цель защиты новоиспеченных католиков — венгров и поляков — от так называемых «язычников» — куманов и пруссов. И даже эта как будто благородная задача не была главной. Ее скорее надо считать прикрытием для претворения в жизнь другой мечты тевтонцев (как, впрочем, и всех крестоносцев) — построения орденского государства в покоренных землях. Вот эта-то цель и была главной. Ради нее деятельность ордена и была благоразумно перенесена на север, где, в отличие от Палестины, еще осталось, чем поживиться в этом плане.

Была ли эта цель благородной и христианской? Отнюдь. Пафос адептов ордена здесь неуместен. Достаточно вспомнить, что ради нее рыцарям не раз приходилось схватываться даже с теми, кого они призваны были защищать, — поляками и венграми, отчего они даже получали взбучки от папства.

Под стать этим задачам было и воинство, призванное их осуществлять. Первое, что поражает в связи с этим, это интернациональный его состав. Немецкий орден в большинстве своем состоял не из немцев! Только на поздних этапах его существования тенденция к мононациональности возобладала и уроженцу негерманоязычных земель стало труднее пробиться в его члены. Поначалу же лишь братья-рыцари набирались по преимуществу из выходцев собственно немецких земель, каковыми в ту пору были Франкония и Швабия. Можно представить, насколько высоким был уровень христианского сознания у этого воинства, если учесть, что на каждого такого брата приходилось восемь полубратьев-служебных, или сервиентов, набиравшихся из горожан и местного населения орденских провинций. Ведь эти сервиенты (туркополы) были наспех крещенными язычниками!

Да и сами братья-рыцари далеко не всегда являли собой образец для подражания. В отличие от монашествующих воинов первых этапов крестоносного движения, придерживающихся обетов воздержания и отказа от роскоши, они были больше солдатами, чем священниками. А что такое солдатня, прекрасно известно. В конце XIV века в Мариенбурге, орденской столице, даже дома терпимости имелись. В начале XV века комиссией, проводившей в прусских конвентах проверку морального духа рыцарей, было установлено, что братья не соблюдают посты, заутреню зимой посещают в теплой меховой одежде, что недопустимо, являются завсегдатаями увеселительных заведений, развлекаются охотой и вообще своим поведением мало напоминают служителей церкви, которыми формально являются.

Под стать такому поведению была и «подкованность» братьев в области религиозных канонов, как и вообще уровень образованности. Порой они связно даже «Отче наш» прочитать не могли, не говоря уже о знании сложных церковных догматов. Тупость и солдафонство — отличительные черты тевтонцев, ставшие впоследствии характерным признаком «прусского национального духа». Примерно так же высказывался о них и Э. Лависс в своей «Истории Тевтонского ордена»: «Рыцари были невежественны и считали невежество условием спасения души. Они никогда не были очень образованны, и, по-видимому, многие из них вступали в орден, не зная даже «Отче наш» и «Верую»; по крайней мере, устав ордена давал новым братьям шесть месяцев срока на то, чтобы выучить важнейшую из молитв и Символ веры»[71].