Во впадении в схизму тамплиеров были замешаны катары, в перевоплощении тевтонцев ту же роль сыграли хазары. Не могли не сыграть. Ведь даже судя по названию они с катарами составляли одну формацию: «катары», в греческом написании каварос (Catharos), может быть прочитано и как «казар», т. е. Хазар (козаре русских летописей). Если тамплиеры оказались на поверку выходцами из среды иудействующих, отчего их и постигла страшная участь, то почему бы близким им по духу тевтонцам не быть замешанными на тех же дрожжах? Дрожжами-то было население Балканско-Карпатского региона, а оно исповедовало соответствующие культы. Я имею в виду длительное время господствовавшее здесь византийско-болгарское учение богомилов. В том, что это была все та же «ересь жидовствующих», можно убедиться хотя бы на основании обвинений новгородского архиепископа Геннадия, называвшего последнюю «месалианством» — учением, под которым традиционно понимается антитринитарная концепция богомилов или павликиан.

Характерно в связи с этим, что одной из наиболее ревностных защитниц и пропагандисток учения «жидовствующих» была дочь одного из представителей знати тех краев, где орудовали тевтонцы, молдавского господаря Стефана — Елена Волошанка, бывшая замужем за сыном Ивана III, Иваном Молодым. Еще вспоминается, что «Схария», часто отождествляемый с уроженцем генуэзской колонии Матреги (бывший хазарский Самкерц) Захарией Гизольфи, был другом этого самого Стефана.

Предвижу обвинения в использовании анахронизмов. Считается, что хазары ко времени Крестовых походов вымерли или оказались оттесненными в Крым, где дожили до настоящего времени в виде караимов с крымчаками. Мол, если говорить о Русской равнине, то речь может идти лишь о сменивших их половцах.

Неправда это. Половцы, с которыми в Трансильвании столкнулись тевтонцы по воле папы и венгерского короля, не были этносом. Это были просто «люди Поля», т. е. вольнонаемный люд, обозначенный в более поздних хрониках как «казачество»[93]. Под их личиной, следовательно, мог скрываться кто угодно, в том числе и хазары. И если мы вспомним, что в западных источниках половцы именуются «куманами» («команами»), то найдем в пользу того дополнительный аргумент. Ведь «куман» — это слегка искаженное русское «комонь», т. е. «конь», откуда «комонный», означающее «конный», т. е. «всадник». «Охочекомонными» в свое время называли конных казаков. Из этого следует, что «куман» — это калька латинского eques, от которого произошли названия хазар и казаков — таких же «всадников», как выяснилось.

Уже из того факта, что орден комплектовался населением, исповедующим названные культы, следует его про-иудейская ориентация или хотя бы достаточно прозрачный намек на это. Но чтобы избежать обвинений в умозрительности, упомяну о событиях, которыми данная ориентация ознаменовалась и из которых она следует с неопровержимостью. Я имею в виду феномен «монголо-татарского ига», порожденный дружбой-враждой тевтонцев с куманами — феномен, к которому далекий забайкальский народец хал-ха, по странному капризу историков названный «монголами», не имеет никакого отношения.

Начнем с того, что в те далекие времена между Европой и Восточной Азией не существовало никакого сообщения, отчего там, в условиях полной изоляции, и сформировалась раса монголоидов, абсолютно отличная от европеоидной. Уже эти простые соображения не позволяют принимать всерьез россказни о быстром и победоносном рейде туменов Джебе и Субэдея в Восточную Европу с целью наказания вероломных половцев. С чего бы это дикарям, жившим по имеющимся сведениям родовым строем, удалось вдруг преодолеть непреодолимый дотоле природный барьер между частями света?

«Факты» многолетних путешествий русских князей на поклон к великим ханам в Каракорум также не вызывают ничего, кроме недоумения.

Попробовал бы тот, кто их сочинял, проехать верхом хотя бы пару километров. От его веры в свою правоту не осталось бы и следа. Преодоление огромных расстояний в старину представляло проблему, о чем свидетельствует история Крестовых походов, не в пример более реальная, нежели сказания о монгольской прародине, находившейся на краю географии.

Тем более это касается князей. Вернулся на родину через семь лет из Монголии — именно столько якобы прокатался Александр Невский за ярлыком на княжение, — а подданные уже забыли, как ты выглядишь. Эдак и на обвинения в самозванстве можно нарваться. А там и до плахи недалеко. Надо это князю? Да и логики во всем этом нет: что можно было делать в богом забытом краю так долго? И кто, наконец, правил его вотчиной все это время?

Тайна сия велика есть.

История восточных поездок ростовского князя Бориса Васильевича (1231–1277 гг.) вообще анекдотична. За четырнадцать лет княжения этот «скороход» дважды успел побывать в Каракоруме и восемь раз в Сарае на Волге. Точнее, считается, что побывал. Потому что на самом деле ему это не удалось бы.

Если принять за точку отсчета семь лет, затраченных Александром Невским на поездку в Каракорум, то за четырнадцать лет Борис Васильевич успел бы только дважды побывать в монгольской столице. На Сарай ему времени вообще не хватило бы. Да и «покняжить» не пришлось: все время своего княжения он провел в седле.

Явно намудрили что-то историки со сроками и расстояниями.

А знаете, что обнаружил папский посланец к великому хану Плано Карпини в монгольской глуши?[94] Не поверите: кладбище воинов, павших в Венгрии! Вот цитата из третьей главы его бессмертного опуса «История Монгалов, именуемых нами Татарами»: «В их земле существуют два кладбища. Одно, на котором хоронят императоров, князей и всех вельмож, и, где бы они ни умерли, их переносят туда, если это можно удобно сделать, а вместе с ними хоронят много золота и серебра. Другое — то, на котором похоронены те, кто был убит в Венгрии, ибо там были умерщвлены многие. К этим кладбищам не дерзает подойти никто, кроме сторожей, которые приставлены там для охраны, а если кто подойдет, то его хватают, обнажают, бичуют и подвергают очень злым побоям. Поэтому мы сами по неведению вошли в пределы кладбища тех, кто был убит в Венгрии, и сторожа пошли на нас, желая перестрелять, но так как мы были послами и не знали обычая страны, то они дали нам уйти беспрепятственно».

Комментарии, как говорится, излишни. Впрочем, историки для объяснения этого казуса скорее всего расскажут о другой, «сибирской» Венгрии, которую они специально придумали для объяснения этого и других неудобных моментов, связанных с упоминанием в источниках венгерских названий. Эту фантомную Венгрию, названную Великой, они предусмотрительно «поместили» поближе к монголам — туда, где располагается ныне Башкирия. На нее ссылаются и в том случае, когда натыкаются на фразу, оброненную неосторожно другим папским посланцем, Рубруком: «…Они (татары) давно вернулись бы в Венгрию, но прорицатели не позволяют этого»[95].

В случае же со смертью в Орде в сентябре 1246 года отца Александра Невского, великого князя Ярослава Всеволодовича, будто бы отравленного вдовой Угедея, Туракиной, сослаться на что-либо подобное не получилось, и труп князя без всяких оговорок отправился из Каракорума прямиком во Владимир — вотчину Ярослава, где и был похоронен в апреле 1247 года.

Даже в наше время транспортировка усопших на дальние расстояния связана с известными трудностями. В те далекие времена она была просто невозможна. Тем более в тех диких и неосвоенных местах. Но поражает здесь даже не то, что зачем-то понадобилось отправлять тело за тридевять земель и что оно пробыло в дороге аж восемь месяцев (!!!), а то, что в этом никто не увидел ничего из ряда вон выходящего!

Удивительно, с какой легкостью верят во все, что освящено традицией и авторитетным мнением!

О причинах монгольских походов история также умалчивает, и они по сей день являются предметом ожесточенных споров. Но даже наиболее часто выдвигаемая версия не удовлетворяет требованию соизмеримости причин со следствиями.