Поиск
К Шекспиру мы теперь — с простой,
Как чих, придиркою. Послушай:
Твои «веронцы» скачут сушей
Там, где пристало — плыть водой!
Не изучал, видать, рельеф-с?
Не знал Италии прекрасной,
Как знал её Камзол Атласный
И «настоящий автор пьес»?
Но если Ратленд — автор пьес,
То КТО ЖЕ… в их повинен ЛЯПАХ?
Но если Ратленд на просвет
Латинян знал; без шляп и в шляпах,
То… КТО ЖЕ СПУТАЛ (вот так да!),
Где у них суша, где — вода?
Италия — и далее!..
Знаток хронологических созвездий,
Великому Шекспиру глядя вслед,
Не знает — где он был с десяток лет,
Но «знает», что… в Италию не ездил!
А что, коли, надувши мудрецов
(В года, как раз пропущенные ими),
Он побывал и в Генуе, и в Риме,
И в Падуе? (Хотя в конце концов
Мог о Вероне знать лишь понаслышке?)
Искусство! Что не входит в твой объём?
Там — личный опыт, здесь — прозрений вспышки,
Там — сказка, здесь — история живьём,
И просто — память о чужом рассказе,
Скрывающем ошибку в каждой фразе.
Двойные стандарты
В ответ на заверения, что Шекспир якобы «не мог» самолично написать несколько итальянских фраз, потому что… — по утверждению тех же — «не бывал в Италии»!
Невежественная певичка (средний класс),
Желая расцветить репертуар простецкий, —
И та — заучит враз пять-шесть расхожих фраз
По-итальянски… По-испански… По-немецки…
И если, скажем, я задумаю рассказ
(А лучше — водевиль) «Стамбульские невестки», —
Неужто я рвану туда, где носят фески,
Чтоб черпать реплики внутри турецких масс?
За что же ВАМ, о сэр, велят: свергаться с гор,
Пускаться вплавь, пешком пересекать просторы,
Чтоб ЛИЧНО выяснить (к восторгу снобьей своры),
Как произносится за Альпами — «сеньор»?
Вот ты, зоил, скажи: готов ли, с картой-планом,
Ты рифму к «щёлочи» искать за океаном?
* * *
Классическому гению за то, что
Вам горьких слов успел наговорить,
Не надо мстить так вязко, так дотошно;
Он говорил не с вами, может быть!
Небрежно целясь в лес или скалу,
Стрелок не чаял, дерзкие пострелы,
Что вы ему подставите под стрелы —
Кто лоб, кто глаз, кто пятку, кто — скулу.
И где подставите? Внутри времён!
За гранью дней! Да вы чего, ребята?
Да вы не принимайте на себя-то!
Но лезет в драку новый легион, —
Могученький, хоть и на ножках слабых,
И мелкий — в титанических масштабах…
* * *
В инкогнитах, почти всегдашних,
На полусогнутых крадясь,
В плащах красивых, в масках страшных,
В интригах бурных отродясь, —
Подстраивают струны лир
Лихие лорды между делом,
Поют… И мнят назваться в целом
Незнатным именем: Шекспир.
Зачем?! Ведь НЫНЧЕ — все зоилы
Его считают… «дураком»!
«Бездарностью»! «Ломовиком»!
Не отстают и от могилы
Певца! Зане — им «честь» велит
Изгадить мрамор скорбных плит!
Италия и Шекспир
«Вот личность, о которой, — ты вскричал, —
Нам ничего, по сути, неизвестно!»
— Тогда почём ты знаешь, молви честно,
Что он… Италию не посещал?
Раз «неизвестно», значит, неизвестно!
Раз «ничего», так ничего! Начал —
Концов не видя, брось бросать причал
В трясину! Человеку, повсеместно
Нигдешнему — верни свободу ног:
Бывать где хочет! Всем твоим ищейкам
Нос (в Риме) натянуть! В «пропащий» срок —
Доучиваться в Кёльне… Плавать с Дрейком…
Стран — тьмы! Но знай, что мир певцу открыт
И в той одной, где Вымысел царит.
На сказку Гофмана «Золотой горшок»
В своей филистерской норе
Сидят, как с братом брат,
Конректор Паульман и ре-
гистратор Геебрант.
И регистрируют они,
И конректируют они
Ужасных адских шельм,
Которых много в оны дни
Любил студент Ансельм.
Не грех ли — жить в порожней пре
И унижать талант,
Конректор Паульман и ре-
гистратор Геебрант? —
Так вопрошала я порой, —
Зато студент Ансельм — герой! —
Так заключала я.
В душе
Стояла я горой
За странность бытия.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: