Поиск
Ищу её в снотворных днях
Ищу в ночах бессонных…
В душе космический огонь,
А на губах — зола.
О плиты творческих могил,
Бессмертьем раскалённых,
Я, может быть, не всю ладонь,
Но палец обожгла.
И с той поры,
И с той поры
Глаза от боли жмурю…
Всего лишь палец обожгла,
А всей рукой трясу…
Я вам несу мою мечту,
Как одуванчик в бурю,
И всё боюсь — не донесу,
Боюсь — не донесу.
Всё сказано на свете:
Не сказанного нет,
Но вечно людям светит
Не сказанного свет.
Выселение из вселенной
Поэма
До сих пор грохочут водопады,
Сотрясаясь от избытка сил,
В той стране, где правнук Гайаваты
Свой очаг навеки погасил.
Не синеют в сумерках вигвамы,
Старики не курят возле них,
Не скользят каноэ под ветвями
Средь осок и лилий водяных.
Смолк навеки скорбный ваванэйса
В чаще леса — кладбище листвы.
Облетели у вождя-индейца
Радужные перья с головы.
Сохнущие шкуры у порога
В солнечном ветру не шелестят.
Навсегда отчалила пирога
К берегам Понима, на закат.
Навсегда колчаны опустели,
Навсегда лесные короли
Боевые луки опустили —
В гордое преданье отошли.
Сквозь века, сквозь пламя поздней дружбы
Я назад их горестно зову:
— Почему вы бросили оружье?
Где вы скрылись, грозные? А-у!..
…Только ветер в травах пробегает,
Где, зарывшись в землю с головой,
Вечным сном забылся томагавок —
Лучших дней товарищ боевой.
________
О, какой же силы дуновенье
И какой же тяжести волна,
Как пушинку, сдуло поселенья?
Как соринку, смыла племена?
Не сюда ли дети кроткой веры
Принесли Спасителя завет?
Не сюда ль пришли миссионеры… —
Погасить прекрасный Новый Свет?
Ничего себе у них «молитва»,
Коль сумели раз и навсегда
Срезать, как чудовищная бритва,
Целые народы без следа?!
Как же быть? Как прошлое поправить?
Детям леса сделанное зло —
Чем избыть?.. Сорву листок на память
Обо всём, что с ними стать могло…
…Томный Запад! Тающая тайна…
В диких почках скрытая судьба…
Шелест… Проливное щебетанье…
Водопадов дальняя пальба…
Холод сладкий, трепет вдохновенный
Чащ, ослепших в собственной тени…
А туземцы где же?! Из Вселенной
Прочь навеки изгнаны они.
________
Раса незаслуженного цвета —
Раса белых! Честь невелика!
Ведь твоя великая победа
Преступленьем впишется в века.
Дорог счёт за выветренный череп,
Сохнущий на солнце меж травы,
За корону из орлиных перьев,
Сорванную с гордой головы,
За печаль, догадку, сновиденье,
Где могло быть яви торжество,
Где лишь тот спасён от вырожденья,
Кто не знал рожденья самого!
Дорог счёт… Но всё ль он в старой силе?
Кто и с кем расплатится по нём?
Что же делать, если годы смыли
Кредитора вместе с должником?!
И тихонько отвечает ветер,
Пролетая в струйках снеговых: —
Кредитора, верно, нет на свете.
Но должник, по-моему, в живых.
Не на книжных сумеречных полках,
В полных чар Эмаровых томах, —
Он живёт в сомнительных потомках —
В ясных виллах, в барственных домах…
И ему ночами сладко спится,
Словно он ни в чём не виноват,
И ему не чудится, не снится
Страшный путь с востока на закат…
Пулями исклёванные «фрукты»,
Терпкие пропойцы, игроки,
У которых бороды — как муфты,
Бакенбарды — как воротники, —
Где они? От волчьего наследства
Только шерсть отбросив навсегда,
Он давно оставил пору детства —
Ту, когда бывает борода!
Носит он тончайшие манишки,
Бреется едва не до кости,
Занимает все мирские вышки,
Ходит в церковь (Господи, прости!).
Там, в лучах лампады негасимой,
Он застыл в поклоне у колонн:
Не отцов ли грех непоправимый
В этот миг замаливает он?
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: