Поиск
По дороге позабыли:
Кто украл, а кто украден.
И одна попона пыли
На коне и конокраде.
Никому из них не страшен
Никакой недуг, ни хворость…
По ночам поют и пляшут,
Да в костры бросают хворост.
А беглянка добрым людям
Прохожим
Ворожит:
Всё, что было, всё, что будет,
Расскажет,
Как может…
Что же с ней, беглянкой, было?
Что же с ней, цыганкой, будет?
Всё, что было, — позабыла.
Всё, что будет, — позабудет…
Горизонт
Видишь? —
зелёным бархатом отливая,
Море
лежит спокойнее, чем земля.
Видишь? —
как будто ломтик от каравая,
Лодочка
отломилась от корабля.
Яхты
и пароходы ушли куда-то.
Видишь? —
по горизонту они прошли,
Так же
как по натянутому канату
В цирке
канатоходцы пройти могли.
Словно
за горизонтом обрыв отвесный —
Пропасть!
И пароходы идут, скользя,
Робко
и осторожно держась над бездной,
Помня,
что оступаться туда нельзя.
Ты же
так хорошо это море знаешь,
И песни,
песни
про эту пропасть поёшь, поёшь…
Что ж ты
за горизонтом не исчезаешь?
Что ж ты
за пароходами не плывёшь?
Видишь? —
канатоходцами по канату
Снова
по горизонту они прошли, —
Снова —
в Константинополь, Суэц, Канаду…
Снова —
по краю моря на край земли.
Снова —
в Константинополь, Суэц, Канаду,
Снова —
по краю моря на край земли.
Караван
Мой караван шагал через пустыню,
Мой караван шагал через пустыню,
Первый верблюд о чём-то с грустью думал,
И остальные вторили ему.
И головами так они качали,
Словно о чём-то знали, но молчали,
Словно о чём-то знали, но не знали:
Как рассказать,
когда,
зачем,
кому…
Змеи шуршали среди песка и зноя…
Что это там? что это там такое? —
Белый корабль, снастей переплетенье,
Яркий флажок, кильватер голубой…
Из-под руки смотрю туда, моргая:
Это она! Опять — Фата-Моргана!
Это её цветные сновиденья,
Это её театр передвижной!
Путь мой далёк. На всём лежит истома.
Я загрустил: не шлют письма из дома…
«Плюй ты на всё! Учись, брат, у верблюда!» —
Скажет товарищ, хлопнув по плечу,
Я же всердцах пошлю его к верблюду,
Я же — всердцах — пошлю его к верблюду:
И у тебя учиться, мол, не буду,
И у верблюда — тоже не хочу.
Друг отошёл и, чтобы скрыть обиду,
Книгу достал, потрёпанную с виду,
С грязным обрезом, в пёстром переплёте, —
Книгу о том, что горе — не беда…
…Право, уйду! Наймусь к Фата-Моргане:
Стану шутом в волшебном балагане,
И никогда меня вы не найдёте:
Ведь от колёс волшебных нет следа.
…Но караван всё шёл через пустыню,
Шёл потому, что горе — не беда.
Братья капитаны
В закатных тучах красные прорывы.
Большая чайка, плаваний сестра,
Из красных волн выхватывает рыбу,
Как головню из красного костра.
Двумя клинками сшиблись два теченья,—
Пустился в пляску яшик от сигар,
И, как король в пурпурном облаченье,
При свете топки красен кочегар.
Мы капитаны, братья капитаны,
Мы в океан дорогу протоптали,
Мы дерзким килем море пропороли
И пропололи от подводных трав,
Но кораблям, что следуют за нами,
Придется драться с теми же волнами
И скрежетать от той же самой боли,
О те же скалы рёбра ободрав.
На что, на что смышлён весёлый лоцман,—
Но даже он стирает пот со лба:
Какую глубь еще покажет лот нам?
Какую даль — подзорная труба?
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: