Поиск
Искать себе врагов прямых, как солнце юга,
Открытых, царственных — не велика заслуга:
Как можно требовать, дружище, от врага,
Чего не требуют обычно и от друга?
Напрасно, старина, в мечтании прелестном
Ты мыслишь о враге прямом, открытом, честном.
Крепись! Бери его таким, каков он есть:
Злым, хищным, маленьким, тупым… Неинтересным…
И враг же у тебя! Отвага в честном взгляде,
Лежачего не бьёт, не подкрадётся сзади…
Послушай! Вот тебе пяток моих друзей,
Но этого врага — отдай мне, Бога ради!
Я недругу за ложь коварством не плачу,
Но нежность к недругу мне вряд ли по плечу.
Стараюсь поступать, как долг повелевает.
Позволь хоть чувствовать мне так, как я хочу!
С ним ладишь, кажется, а он грозит борьбой.
Но другом скажется, когда объявишь бой.
Ни дружбы, ни вражды, скотина, не выносит!
Нет, не таких врагов искали мы с тобой.
У деда моего был, сказывают, враг,
В раздоре — золото, сокровище для драк:
Не сразу нападёт, а крикнет: «Защищайся!»
Никто, никто уже теперь не крикнет так!..
Ошибки зависти
Зависть есть признание себя побеждённым.
Честность работает. Мудрость вопросы решает.
Зависть — одна лишь! — досуга себя не лишает.
Ах! Не трудом же назвать неустанное рвенье,
С коим она и труду и таланту мешает.
Даже завидуя гению, зависть ленива,
Даже завидуя диву труда — нерадива,
Даже завидуя доброму делу — злонравна,
Даже завидуя правде — коварна и лжива.
Будь осторожен! Завидуя славной судьбе
Славного брата, — по скользкой же ходишь тропе!
Сам рассчитай: посягнувши на всю его славу,—
Все его подвиги делать придётся тебе.
Где та гора, что завистники встарь своротили?
Где те моря, что завистники вплавь переплыли?
Очень бы я почему-то услышать хотела
Истину ту, что завистники миру открыли!
Люди всему позавидуют, надо — не надо.
Если вы Гойя — завидуют горечи взгляда,
Если вы Данте — они восклицают: «Ещё бы!
Я и не то сочинил бы в условиях ада!»
«Хочешь ли видеть собрата простёртым у ног
Или в него самого обратиться разок?» —
Дьявол спросил у завистника. Но одновременно
Оба заказа — и дьявол исполнить не мог!
Ласточкина школа
Ударила опера громом
Над миром притихшим и серым,
Над племенем, с ней незнакомым.
Но первым запел менестрель.
Но первая песня — за нищим,
Но первая — за гондольером,
За бледной швеёй,
За старухой,
Качающей колыбель…
Журчит — пробивается к свету,
Сочится из каменной чаши…
Бежит — прорывается к свету,
То руслом пойдёт,
То вразброс…
Поэмы — аббатства большие,
Романы — империи наши,
Симфония — царство мечтаний,
А песня — республика грёз.
Как синее небо, простая,
Над синими
Льнами.
Как синее небо, простая,
Народная…
(Даром что царь
Давид запевал её встарь!)
Она подымается к солнцу,
Как жаворонок над нами,
А к ночи спускается в море,
Как тонущий нежный янтарь.
Как синее небо смиренна,
Проста и смиренна.
Как синее небо смиренна,
Как небо горда…
Её распевает извозчик,
Погонщик поёт вдохновенно…
Но жуткая тишь на запятках:
Лакей не поёт никогда.
…Не нам шлифовать самоцветы.
(И думать-то бросим!)
Не нам шлифовать самоцветы
И медные вещи ковать:
Ремёсла сначала изучим. Но песню,—
Но песню споем — и не спросим;
Нас ласточка петь научила,
И полно о том толковать!
Напрасно сухарь-мейстерзингер
Грозит нам из старых развалин,
Напрасно
Перстом величавым
Нам путь указует педант:
Волов погоняющий с песней
Цыган — непрофессионален,
Простак-соловей — гениален,
У жаворонка — талант.
И парии нет между парий
(Бродяг, дервишей, прокаженных,
Слепых, на соломе рождённых
Под звон андалузских гитар),
Босейшего меж босяками,
Дерзейшего из беззаконных,
В чьём сердце не мог бы открыться
Таинственный песенный дар.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: