– В атаку! – скомандовала предводительница.

Она ловко крутанула жезл, и по пещере начало расходиться огненное кольцо. Остальные маги поддержали заклинание, и пламенный круг вспыхнул ярче. Огонь залетел в проходы, осветив и опалив десятки бегущих насекомых. Но это было лишь начало.

Обожженные муравьи падали на землю, дергая лапами, и свертывались комочком. Гитерис, наконец, опомнился и активировал браслет. Как и сказала Апрель, жидкость начала стремительно впитываться в кожу. Понадобилось всего несколько мгновений, чтобы Агресоррия попала в кровь и начала действовать.

Ветродея охватили несколько чувств одновременно: восторг, ощущение могущества и силы. Воину начало казаться, будто теперь он способен осуществить все свои желания.

Гитерис натянул лук и выпустил стрелу. Она угодила прямиком в голову муравью. Не раздумывая, солдат отправил в полет вторую, третью стрелу и лишь потом опомнился. Ему еще никогда не удавалось стрелять с такой скоростью. Сейчас воину не требовалось время, чтобы прицелиться, чтобы нащупать за спиной колчан. Руки делали все сами и с невообразимой быстротой!

Волшебники, словно цирковые акробаты, подпрыгивали на высоту своего роста, переворачивались в воздухе, ловко уходя от мощных челюстей насекомых. Трудно было поверить, что человеческое тело способно на такие трюки.

Чародеи пользовались исключительно заклинаниями из области огня. Несколько раз Гитерис оказывался слишком близко к волнам, стенам, даже струям пламени, и лицо обдавало таким жаром, что приходилось закрывать глаза. Пещера превратилась в настоящую печь. Как только маги умудрялись не поджарить друг друга?

С помощью браслета лучник чувствовал себя легче пушинки. Он без труда залетал на массивные глыбы, прятался за них, когда это было нужно, а потом вновь выпрыгивал, как кузнечик из травы, и начинал засыпать стрелами настырных муравьев. Подобранный еще в ущельи колчан быстро пустел.

Поток насекомых не ослабевал. Магам становилось все тяжелее сдерживать в проходах основную часть тварей. Гитерис и другие ветродеи добивали муравьев, которым показалось мало огненных заклинаний. Но как стрелки ни старались, некоторым насекомым удавалось добраться до людей.

– Гитерис, сюда! – из-за спины раздался крик Блэка.

Ветродей оглянулся. Он увидел, как несколько муравьев подбежали к магам и начали пытаться зацепить их своими челюстями. Пехотинцы бросились на помощь волшебникам, закрывая и себя и их щитами, но лучше бы они этого не делали. Ворочая головой, насекомые с легкостью раскидали солдат, и вот уже один из чародеев упал на землю с откушенной рукой.

Запыхавшаяся Апрель беспрерывно колдовала, успевая еще выкрикивать приказы. Ее звонкий голос заглушал любой шум боя. Маги и солдаты истребляли насекомых сотнями, однако и сами несли потери.

Вскоре сдерживать поток муравьев стало невозможно, насекомые хлынули из проходов в пещеру. Апрель скомандовала отступление и повела отряд в один из коридоров, который вел вниз к воде. Если маги не смогут перебить тварей, то попытаются скрыться в затопленной части подземел ья.

В узком месте огненные заклинания стали действовать эффективнее. Маги заполняли пламенем туннель от пола до потолка, сжигая врагов.

Постепенно волшба слабела, люди начинали выдыхаться, а муравьи все не кончались.

Гитерис заметил, что эффект браслета спадает: реакция становится хуже, тело двигается медленнее – организм возвращается к своему привычному состоянию. Перед глазами мелькали маги, лучники и пехотинцы. У одного из солдат на плече лежал пленный, его колено было замотано мокрой от свежей крови тряпкой.

Натиск муравьев спал столь же неожиданно, как и начался. Отдышавшись, люди возвратились по проходу в пещеру. Повсюду валялись убитые муравьи, некоторые тела до сих пор горели. Отряд осторожно пробирался среди лап и челюстей, которые все еще могли быть опасными. Странное дело, но Апрель даже не морщилась и не кривилась.

Сколько Гитерис не оглядывался, он не мог найти Блэка.

– Блэк! Блэк! – позвал солдат, но никто ему не ответил. Другие ветродей пожимали плечами и качали головой.

Люди разбились на пары и приступили к поискам раненых и погибших. Гитерису повезло: из такой ужасной мясорубки он вышел без единой царапины. А как же Блэк? Неужели, в скором времени его обнаружат среди погибших или тех, кого уже нельзя спасти?

Ильзо опустил жезл и стер пот со лба тыльной стороной ладони. Он обратил внимание на Апрель, которая отошла от всех в сторону. Волшебницу заметно пошатывало, ее шаги были неуверенными. Она добралась до ближайшего камня и, опершись на него, хотела сесть, но место этого со стоном рухнула на землю.

Чародей подбежал к бесчувственной предводительнице и аккуратно взял ее за руку, чтобы проверить пульс. Тонкие перчатки девушки были все в крови. Ильзо нахмурился, но поспешил отогнать плохие мысли. Скорее всего, Апрель просто ослабла из-за огромного количества сотворенных заклинаний. Он задрал рукав и с удивлением обнаружил, что на запястье волшебницы нет браслета с Агресоррией. Она же всегда одевала его на левую руку. Пульс, к счастью, был, но слабый.

Апрель пришла в себя и открыла глаза. При виде сидящего рядом Ильзо она удивилась и обрадовалась одновременно.

– Ильзо, – с трудом улыбнулась чародейка, и с краешка губ вниз поползла бордовая капля. – Вот и все, кажется. Скоро спадет действие обезболивающего заклинания, и тогда я уже не смогу говорить.

– Тихо, тихо, не шевелись, – перебил ее волшебник. – Сейчас я посмотрю, что у тебя там.

– Я ведь не глупа, с такой раной как у меня долго не живут.

Ильзо расстегнул пуговицу плаща волшебницы и увидел, что в левом боку у нее застрял отломленный муравьиный коготь. Рана посерьезней, чем от боевого копья. Туника под плащом была пропитана кровью. Оба чародея знали, что если бы не обезболивающее заклинание, которое к тому же слегка останавливает кровь, то девушка уже давно бы умерла.

– Как же так, Апрель? Почему ты без браслета, почему не надела его? – На этот раз голос Ильзо звучал непривычно мягко и ласково. Отсутствовала легкая издевка и насмешка, с которой маг обычно обращался к предводительнице.

– Я раздала все, которые у меня были, а самой не осталось. Решила, что справлюсь и так.

Ильзо хотел что-то сказать, но его задушили слезы, и он просто заплакал.

– Странно видеть тебя плачущим. Когда-то ты ушел и оставил меня одну всю в слезах, растерянную и напуганную. Теперь, хоть и невольно, я поступаю так же с тобой: ухожу и оставляю тебя наедине со слезами. Ты часто вспоминаешь тот последний день в Магической Военной Академии, то последнее испытание, после которого мы стали полноправными боевыми волшебниками? – Слова давались Апрель с трудом. Она говорила тихо и неразборчиво, но Ильзо понимал каждое слово.

– Кайра умерла по твоей вине, – сквозь слезы бросил маг. – Я никогда тебе этого не прощу. Я думал, что не прощу. Мне нужно было найти кого-то, чтобы обвинить в случившемся, чтобы сорвать злость! Тогда я просто…

– Я ведь сказала тебе, как все случилось на самом деле. Но ты ничего не хотел слушать – упрямился. Почему же сейчас я вижу на твоих щеках слезы? Не этого ли момента ты ждал все годы? Кайра мертва, теперь и я получила по заслугам. Нет? Что-то изменилось в тебе, в твоем отношении ко мне?

– За прошедшие несколько лет я много думал обо всем этом. Я сотни раз вспоминал день последнего испытания в Академии. Потом мы пошли разными дорогами, и вот теперь война объединила нас вновь. Мы выдвинулись на север из Дунтлхилла в составе одного и того же отряда. Вновь повстречавшись с тобой, я понял, что больше не могу злиться. А ведь в день гибели Кайры я просто возненавидел тебя! Я ее так любил…

– А я любила тебя, – перебила собеседника Апрель и закашлялась. Изо рта вновь потекла кровь. – Кайра была с тобой только из-за того, что не существовало способа лучше причинить мне боль. Ни для кого не секрет, как я переживала, видя вас вместе. Ненависть переполняла ее, Кайра была готова пойти на все, лишь бы заставить меня страдать. А ты, ослепленный любовью к ней, ничего не хотел слышать и замечать.