— Разве это плохо? — спросила я, проводя рукой по бедрам. С ним я чувствовала себя такой смелой. Такой храброй.

Он усмехнулся.

— Думаю, тебе понравится то, что я запланировал, — сказал он, беря меня за руку. — А тот, другой подарок, может подождать.

Он замолчал.

— Но только если мы уйдем прямо сейчас. Еще несколько минут наедине с тобой, и это платье, и мое самообладание полетят ко всем чертям.

Поэтому он рывком вытащил меня из квартиры и потащил вниз по лестнице. Когда мы проходили через сломанную входную дверь здания, он нахмурился.

— Твой арендатор должен починить ее, это небезопасно, — сказал он, как делал каждый раз, когда приходил. — Мне не нравится, что люди могут запросто войти в здание.

— Я знаю, — сказала я, похлопав его по руке. — Я отправлю ему еще одно электронное письмо.

— Уж в этом письме не будь миленькой, — сказал он мне.

— Я думала, тебе нравится, когда я милая, — поддразнила я его.

— Да, — он подмигнул мне. — Но еще больше мне нравится, когда ты грубая. И гораздо больше нравится, когда ты плохая.

Я густо покраснела, а Джош засмеялся и подозвал такси.

— Итак, когда я узнаю, куда мы едем? — спросила я, когда он протянул водителю листок бумаги с адресом.

— Когда приедем, — сказал Джош, откидываясь на спинку сиденья, беря меня за руку и переплетая наши пальцы вместе. — Это не займет много времени.

Когда мы ехали в центр города, я вспомнила, что собиралась рассказать Джошу о своих родителях, вернувшись домой. До официального начала вечера. Но он отвлек меня цветами, Шекспиром и сексуальными страстными взглядами, и я совершенно обо всем забыла.

Я потянула его за руку, надеясь, что смогу сказать ему об этом до того, как мы доберемся до места назначения, но как только я подобрала слова, такси остановилось, и предложение, которое я планировала, исчезло.

— О. Мой. Бог, — выдавила я, глядя в окно широко раскрытыми глазами.

Я оглянулась на Джоша, сомневаясь, что верю во все это. Но он улыбнулся мне, явно удовлетворенный моей реакцией.

— Это слишком, — сказала я, но все же позволила ему помочь мне выйти из такси.

— Сегодня твой день рождения, — сказал он, как бы отмахиваясь.

Я похлопала его по телу, и он посмотрел на меня.

— Я просто пытаюсь понять, какой орган ты продал, чтобы купить нам билеты в «Гамильтон», — объяснила я. — Свою печень? Почку? Селезенку? Ты мог продать свою селезенку?

Он рассмеялся.

— Не бойся, — сказал он, целуя меня в лоб. — Они просто забрали мой мозг. Сказали, что я все равно больше не буду им пользоваться.

Я шлепнула его по руке.

— Не могу поверить, что ты это сделал.

— Кое-кто сказал мне, что это шоу, которое все театральные ботаники умирают от желания увидеть.

Он вытащил билеты из кармана пиджака.

Я уставилась на них так, как будто они были сделаны из золота.

— Они были правы, — сказала я. — Я умираю от желания увидеть его с тех пор, как он появился в театре Public.

— Я рад, что именно мне довелось взять тебя с собой, — Джош обнял меня за плечи, и мы направились в театр. — С днем рождения, малышка.

***

И какой это был день рождения! Джош не позволил мне посмотреть на билеты, отказался показать, сколько он на них потратил, но когда мы добрались до своих мест, мои глаза чуть не вылезли из орбит. Это были не просто билеты на «Гамильтон» — представление, на которое, как известно, трудно попасть — это были удивительные места. Четвертый ряд.

Мы сели, и я уставилась на него, неспособная понять, как ему это удалось. Я знала, что у него есть деньги — его дорогое место жительства и огромная квартира были тому доказательством, но это был более чем щедрый подарок на день рождения. Не говоря уже о труде, который, должно быть, потребовался, чтобы просто найти кого-то, кто готов продать свои билеты. В последний раз, когда я встречалась с кем-то и наступил мой день рождения, я получила брелок «Призрак Оперы». Он сломался через неделю.

— Это самый замечательный подарок на день рождения, который я когда-либо получала, — сказала я ему, когда свет в театре потускнел и стал ярче, показывая, что скоро начнется представление.

— Ты его еще даже не видела, — сказал Джош. — А вдруг тебе не понравится?

Я зажала ему рот ладонью.

— Ш-ш-ш, — прошипела я ему. — Это же «Гамильтон».

Он пожал плечами и куснул мои пальцы. Я вскрикнула и оттащила их в сторону, как раз когда свет в театре начал гаснуть. Когда занавес поднялся, я нашла руку Джоша и крепко сжала ее, надеясь, что это хоть как-то объяснит ему, насколько счастливой он меня сделал.