А время от времени он забывался в раздумьях, что же сейчас происходит в замке Блейвенов. Взят ли он? Выстоял ли? Скашиваясь на Ксимона, размышлял, знает ли отрубленная голова, как происходили события у осаждённого замка. И стоит ли её спрашивать о том. Иной раз Дракон думал так: если нечисть оставила стяг с отрубленной головой мага в захваченном ранее старинном замке, не значит ли это, что вражеская армия вернулась сюда в полном составе? А отсюда — замок Блейвенов пока недоступен нечисти? Смутно надеялся, что Карина жива и здорова. Он так привык к ней в последнее время. И не только как к Открывающей…

А ещё его интриговала магия. Чисто драконьей у него не было. Неоткуда взять. Всё, что было в наличии, — это затухающая магия замка и часть вражьей силы с оружия и, благодаря оберегу, с нечисти. Пользоваться чужеродной было трудней: она не всегда подчинялась ему сразу.

А ещё… Шагать по замку приходилось сильно настороже: Дракон понимал, что его отсутствие в темнице уже замечено, что сбежавшего пленника хватились, а значит, его ищут. Магически он свои следы затирал на ходу. Но ведь у нечисти есть и другие приёмы отыскать беглеца.

— Ты слышишь? — внезапно заговорила голова.

— Что?

Машинально откликнувшись, Хакон остановился и замер, прислушиваясь. Потом, сообразив, как именно у него на поясе висит голова, развернулся, сливаясь с тьмой за столбом, вписанным в стену и начинающим новый поворот.

Быстрый топоток босых лап по каменным плитам заставил затаить дыхание, а потом и вжаться в столб: лесные демоны тенями промчались было мимо, а потом внезапно вернулись и некоторое время быстро перебегали с места на место, принюхиваясь к полу. Однажды даже металлически по камню звякнула боевая цепь, видимо свисавшая у одного из них с пояса или просто намотанная на кисть. Шевеля одними губами, Хакон машинально читал заклинание невидимости. Но полагаться на собственные силы, здесь слишком мизерные, не стоило, а потому пальцы правой руки нависли над рукоятью меча, готовые в любое мгновение вынуть его. Неожиданно стая лесных демонов застыла на месте, подняв морды от пола и повернув их в одну сторону. Сорвался с места первый — за ним метнулись остальные. Вскоре топоток постепенно затих вдали.

— Почему они не учуяли тебя? — прошелестела отрубленная голова.

— Наговор камня на подошвы, — шёпотом откликнулся Дракон, с облегчением опуская руку с ножен.

Глупая ситуация: нельзя драться, потому что он ранен и не сумеет дать достойный отпор. И нельзя долго стоять на месте, потому что заклинание невидимости держится непрочно и недолго. Может, зря он задумал идти к повелителю нечисти за печатью?

— Ксимон, а каков из себя повелитель?

— Что именно ты хочешь знать о нём?

— Смогу ли я сразиться с ним?

Голова поперхнулась.

— До сих пор я думал, что ты хочешь украсть печать — не более. Нет, Дракон. У тебя нет никакой надежды противостоять повелителю.

— Что так грустно? — Хакон оттолкнулся от пилястры и, мягко ступая, пошёл далее.

— Ты не сумеешь поднять меч, как он прихлопнет тебя, словно надоедливую муху!

— Он такой умелый боец?

— Он… — у головы будто перехватило дыхание. — Он так огромен, что удар мечом по нему — не больше, чем укус комара.

Шагая и прислушиваясь к пространству, Дракон едва заметно покачал собственной головой. У него снова возникли подозрения, что Ксимон, как ему ранее было приказано, не оставил надежды напугать его… Или он искренен?

— Огромен… А чем он сражается? Каким оружием владеет?

— Это слишком смешно! — возмутилась отрубленная голова. — О каком оружии можно говорить, если повелитель — гигант, полный нездешней магии?!

Хакон с сомнением взглянул на потолок, невидимый сейчас. По краю замка галереи в два этажа. Внутри замка, конечно, тоже могут быть огромные и высокие залы. Неужели повелитель нечисти настолько огромен?

Он не сразу заметил, что ёжится, а когда понял, что то и дело дёргает плечом, резко встал на месте и, выхватив меч, быстро огляделся.

— Что случилось? — переполошилась голова мага.

— Тише…

Всё исчезло. Все упорные взгляды в спину пропали. Хакон ещё раз медленно повернулся вокруг собственной оси. Нет. Везде пустынно на несколько десятков шагов вперёд. Но, едва он застыл, в спину вновь упёрлись взгляды, настолько ощутимые, что он вздрогнул и обернулся так быстро, насколько сумел. Но пущенный вперёд проникающий взгляд пронизал лишь пустоту. И чуть дальше, где-то за несколькими стенами, — суетящиеся фигурки, наверное, лесных демонов.

— Что ты слышишь, Дракон? — чуть не шорохом в темноте прокатился боязливый вопрос Ксимона.

— Помолчи…

Теперь взгляды не исчезали вообще. Хакон, прикинув ситуацию, кивнул самому себе и для начала прослушал пространство вокруг себя. Выяснив, что нечисти поблизости нет, он мягко опустился на пол и скрестил ноги, усевшись в позе собирающего силы от земли. И будто окаменел, сосредоточенно прислушиваясь к взглядам, снова уткнувшимся в спину. Сейчас его заботило лишь выяснить, не враждебные ли эти взгляды, стоит ли на них вообще обращать внимание.

Но вскоре он забыл о своей цели. Как едва не забыл, что надо дышать.

Взгляды не просто упирались ему в спину. Они увеличивались, словно целая толпа встала за его спиной, а к ней подходят ещё и ещё — и тоже смотрят в спину Дракона.

Внезапно всё закончилось — и Хакон чуть не упал, до сих пор будто поддерживаемый этими взглядами. Он вынужден был быстро подставить руку, жёстко, всей пятернёй уткнуть её в пол и некоторое время посидеть, приходя в себя от странного впечатления, никогда не испытываемого раньше.

— Что это было? — прошептала голова.

— Ты тоже почувствовал?

— Да… Это страшно…

— Я думал спросить у тебя, что это такое. Значит, ты не знаешь.

— Нет, но это было ужасающе…

— Мне не показалось, что нам угрожали.

— Нет, я говорю о другом. Это была страшная сила. Я никогда её не чувствовал здесь. Может, это ты разбудил её, Дракон?

— Чтобы разбудить хоть что-то, — проворчал Хакон, — надо бы собственных сил набрать. А где их взять — в замке, полном нечисти.

— Но ведь эта сила могла откликнуться на твою драконью силу, — настаивал испуганный Ксимон. — Вдруг эта сила до сих пор спала, выведенная повелителем из адовых глубин, но проснулась, почуяв твою драконью силу? И теперь она… — У него снова перехватило дыхание, — и теперь она будет идти за нами по следам.

— Зачем ей идти по нашим следам, если она такая страшная? — уже добродушно спросил Хакон, поднимаясь с пола и придерживая отрубленную голову мага, чтобы она не раскачивалась.

— Ну, может, Эта сила не любит утруждать себя прямым столкновением с воином? — предположил Ксимон, явно удивлённый излишне легкомысленным, на его взгляд, поведением Дракона.

— Ну, сейчас она отступила и, кажется, нами не очень интересуется, — подытожил Хакон, не желая признаваться Ксимону, что понял, кто незримо смотрел на них. — А потому сосредоточим своё внимание на том шуме, который слышится вот из этого коридора. Готов к дальнейшему пути, Ксимон?

— Как будто от меня что-то зависит, — вздохнула отрубленная голова.

Постояв немного и сориентировавшись, Хакон твёрдо зашагал к беспорядочному шуму, который становился не просто слышен, но словно звал к себе. Интуитивно Дракон сообразил, что приближающиеся крики нечисти слишком тревожны. И сердце ёкнуло: не прорвался ли в замок отряд с Драконами во главе, чтобы выручить его, Хакона?

По дороге на переполох он столкнулся с двумя лесными демонами, которые выскочили из-за угла, явно спеша к тому же сражению, которое уже очевидно гремело впереди. Нетерпеливое ожидание увидеть, кто устроил тревогу в замке нечисти, вдохновило Хакона, и он с лёгкостью расправился с демонами, не ожидавшими так близко столкнуться с Драконом. Пока он задавал жару нечисти, отрубленная голова, поневоле болтавшаяся на его бедре, только охала и ахала, стукаясь о него.

Не успел он проверить, в самом ли деле мертвы лесные демоны, как на него выбежали три вражеских латника. Обозлённый: мешают побыстрей выяснить, что впереди происходит! — Хакон устроил яростную рубку, благо что латники были вооружены обычными мечами, а он — двуручником. Бился, не думая, как бить. Бился, уповая больше на силу и изворотливость. А когда всё было кончено, он от нетерпения чуть не перебирая ногами, подхватил меч одного из поверженных противников и побежал, прихрамывая, дальше, не обращая внимания на заикающиеся вопли отрубленной головы, мотающейся во все стороны на поясе.