Мы вышли на тропу, ведущую через леса к замку. Мы бежали не торопясь, и я думал о том, что еще одной моей ошибкой было то, что, взяв на себя ответственность за судьбы Тьери и Эмили, Орианны, я бросил их на произвол судьбы, забывшись в своем горе. Ошибки, ошибки, кругом одни ошибки. С Дианой, с этими людьми. Я чувствовал, как злость на самого себя поднимается в моей груди. Отныне и навеки, никакое событие не заставит меня забыть о своей ответственности. Я эгоистично желал и делал только то, что хотелось мне самому, и вот что из этого вышло! Я захотел встретиться с Дианой, и она ушла в монастырь. Я захотел узнать тайну ларца и бросил Диану на произвол судьбы, тем самым доведя ее до смерти. Теперь эти дети и девушка. Я должен устроить их судьбы, и в память о Диане исполнить взятую на себя обязанность.

Мы вернулись в замок, оставив для Тибо знак о своем возвращении и о том, что нужно встретиться. Затем, спустившись по скале, проникли в пещеру Тьедвальда. Я не замечал раньше, но стараниями Орианны здесь стало намного уютней.

– Как ты думаешь, согласится твой брат продать мне корабль? – спросил я Орианну.

– Не знаю, но, наверное, да. Он не сильно жалует море, с детства боится воды. Да и слишком рискованно сдавать корабль внаем, такая коммерция не для него. Он занимается тем, что держит парфюмерную лавку и, думаю, обрадуется неожиданным деньгам. Вот только гибель отца его сильно огорчит. У них столько планов, … было, хотели доставлять парфюмерию в Америку и привозить новые образцы. Бедная матушка, как она переживет эту утрату? Что будет со всей моей семьей? После смерти отца им станет очень трудно.

– Я предложу хорошую цену. Он останется доволен, – проговорил я, не зная как ее утешить.

– Да, конечно, но только деньги не вернут человека, – с грустью ответила Орианна.

И я вдруг со всей ясностью увидел, как Орианна скорбит, переживая смерть отца! Ослепленный любовью к Диане, я ничего не мог увидеть в своем эгоистичном стремлении вернуться к ней, а потом – раздавленный ее потерей. Но ведь и Орианна потеряла родного человека. Ей, наверное, не легче, чем мне. Но она ни разу не показала своей слабости, не потребовала повышенного внимания к себе. Мне стало стыдно. Я подошел к девушке, не зная, как лучше выразить свое сочувствие.

– Пожалуйста, прости. Я понимаю, что ты чувствуешь. Как помочь тебе?

– Ты помогаешь, когда не сердишься на меня, – пробормотала Орианна, уткнувшись в мое плечо. Она была настолько маленькой и хрупкой, что едва доставала макушкой до моего плеча.

«Кроха, как Диана», – и боль резанула опять, не собираясь оставить меня.

Поздно вечером мы с Орианной ждали Тибо в условленном месте. Он пришел вместе с Тьери и Эмили. Она и в самом деле была симпатичной в женском платье, с чепцом на своих непокорных кудрявых и рыжих вихрах. Но Тьери еще дулся на нее, не собираясь прощать обман.

– Эмили, тебе гораздо лучше в своем истинном виде, чем в мальчишеских штанах, – поддразнил я Тьери, наблюдая за ним. Он угрюмо бросил на Эмили взгляд из-под бровей. В его памяти возник образ того, как он был изумлен и смущен ее появлением.

Он сидел в кругу слуг и рассказывал о том, как они с братом добирались до нашего замка из Парижа, где их якобы настигла эпидемия оспы и все родные умерли. Поэтому они и решили найти своего двоюродного дядю Тибальда. Тьери лгал напропалую, придумывая приключения на ходу, из которых они с братом, несомненно, выходили победителями. Когда же в дверях показалась Эмили в женском платье, воцарилась полнейшая тишина, а затем – громовой хохот. Не зная, что придумать, Тьери стал бормотать, что так было безопасней для девчонки. Но в душе затаил обиду. Он не мог простить ей обмана: слишком многое он успел поведать ей своего, личного, такого, о чем девчонки знать не должны.

– Слава Богу, вы пришли в себя, – проворчал Тибо, внимательно всматриваясь в мое лицо. В наше время смерть была настолько обычным делом, что моя затянувшаяся скорбь стала вызывать у него тревогу за мое душевное состояние.

– Тибальд, мне нужно отлучиться в Париж. Необходимо отвезти деньги за корабль брату Орианны и оформить покупку. Я хочу купить корабль.

– Зачем, позвольте спросить, господин Мишель, – Тибальд проговорил это тихо и даже ласково. Так, как спрашивают больного или ребенка.

– Когда-то я слышал о народах, верящих в то, что умершие люди вновь приходят на эту землю, перерождаясь. Я хочу узнать все об этой вере, Тибо, – я видел, какое впечатление на всех произвели мои слова: Тибальд уверился в своих подозрениях о моем душевном состоянии; Тьери несказанно обрадовался, он был уверен, что я возьму его с собой; Эмили загрустила, понимая, что я не захочу взять ее, а Орианна печально опустила голову – я не знал, что думает она.

– На этот раз в Париж я поеду с вами, сударь, и никаких возражений. Мне давно нужно проведать родственников. И потом, каждый раз, когда вы отправляетесь по своим делам, они приводят вас к беде. Я хочу быть рядом на этот раз. И мне нужно поговорить с вами наедине.

Я знал, о чем он хотел поговорить со мной.

– Хорошо, я расскажу, почему мне нужно отправиться в это далекое путешествие, – согласился я, понимая, что он прав, и я должен объяснить всем свою затею, – скрывать свои намерения нет смысла. Орианна и так все узнает из ваших мыслей, и ей самой решать, что делать дальше. Тьери и Тибальд отправятся со мной в плавание, а вот что делать с Эмили, … тут я не знаю, как поступить. Нужно подумать всем вместе.

Когда я окончил рассказывать о предсмертном видении Дианы и своем решении найти средство ее возвращения, все долго молчали. Каждый из нас думал о реальности и разумности такого путешествия и его последствиях. Тьери, как самый молодой и не знающий страха, был готов идти за мной хоть на край света. Он верил во все чудеса, которые только могут существовать в этой жизни. Тибальд, веривший во всякие предсказания и вещие сны, все же сомневался в правильности моего решения.

– Если видения Дианы верны, – думал он, – зачем самому искать средство ее возрождения, ведь наша встреча в таком случае и так предрешена.

– Тибо, мне все равно, будет ли это магией или это непостижимые дела Господа – я должен знать, что это.

Эмили с Орианной переглянулись, Эмили искала предлог, от которого я не смог бы отмахнуться и понял, что ей непременно нужно отправиться вместе с нами. По тому, как посмотрели девушки друг на друга, я понял, что те же мысли тревожат и Орианну. Я не хотел брать их с собой, но и не представлял, как устроить их здесь до нашего возвращения. Если Эмили еще можно было оставить в замке отца, то Орианна не станет ждать нас здесь несколько лет. Все смотрели на меня, ожидая моего решения.

– Давайте решим эту проблему после нашего возвращения из Парижа, – ответил я на их немой вопрос, так и не найдя правильного ответа. – Сейчас нужно разобраться с кораблем. Тибальд, ты спросишь у отца позволения и отправишься в Париж завтра. Эмили, ты пока побудешь в замке.

– А я?! Вы оставите меня с ней? Я тоже хочу поехать с вами и помочь, если что! – воскликнул Тьери, испугавшись, что его, как девчонку, оставят дома.

– Ну что мне с вами делать? Так и будем по всяким пустякам ходить все вместе? – расстроено воскликнул я, – как няньки, в самом деле!

– Пусть едет со мной, будет по поручениям бегать, – пробурчал Тибо, в его голосе прозвучала такая нежность, что я удивленно посмотрел на него: он относится к этим детям, как к родным! За время моего, скажем так, отсутствия, он прикипел к ним сердцем и, не имея своих детей, нашел их в Тьери и Эмили.

– Ну, пусть, – согласился я, – если тебе это необходимо. Мы остановимся в гостинице "Сизарь". Возьми деньги, купи хороших лошадей, возможно, они нам еще понадобятся, когда будем снаряжать корабль. – Я подал Тибо кожаный мешочек с золотом Тьедвальда.

Мы с Орианной отправились в Париж сразу после того, как Тибо с Эмили и Тьери вернулись в замок. Мы бежали не торопясь и думая каждый о своем. До Парижа почти 200 миль, и мы могли бы за один час добраться до него, но мне не хотелось торопиться – все равно ночь еще не кончилась.