Уже две недели его отряд жил под стенами монастыря. За все это время герцог ни раз не касался этой щепетильной темы. Даже в разговоре он со всей возможной тактичностью обходил острые углы. Ну не мог же он осуждать Брену за искреннюю любовь к богу. Как мог он, смертный муж тягаться с подобным противником? Но время уходило, а Брена так и не дала ответ. Амандо понимал что пора ее немного подтолкнуть. Молодая женщина долго молчала. Она не сказала «нет» и это уже было хорошо.

– Я люблю тебя Амандо. Но и стены монастыря стали для меня домом. До твоего приезда было все так просто и понятно. Но теперь я запуталась. Мне нужно побыть одной.

С этими словами Адель медленно пошла к воротам. Весь день до вечера она провела в молитвах и раздумьях и наконец решил посоветоваться с настоятельницей. Мать Августа следила как послушницы варили мыло в большом прокопченном чане, когда ее нашла королева. Пожилая женщина лишь посмотрела на лицо знатной гостьи и поняла что разговор не терпит отлагательства. Отдав распоряжения двум сестрам, она попросила королеву следовать за собой. Несколько часов они беседовали о жизни, о боге, о долге. Наконец мать Августа, помолчав сказала:

– Мне было шестнадцать лет, когда мы с матерью приехали навестить мою тетю, родную сестру моей матери. Мы и представить себе не могли чем может обернуться эта короткая увеселительная прогулка на юг. Я происходила из знатной, богатой семьи. Была молода и в сто крат вас красивее. Я слыла первой красавицей графства. У меня была семья, которая меня любила и жених, который меня боготворил. Но один день перевернул всю мою жизнь. Я не буду описывать ужасы того дня, когда на монастырь напали бандиты. Лишь через несколько месяцев после насилия и ожогов я смогла прийти в себя. Когда я впервые увидела свое отражение в воде, то хотела удавиться. Меня остановил лишь страх перед адским пламенем, в котором горят души самоубийц. Чуть позднее я узнала, что моя мать мертва, а остальная семья и жених с призрением от меняя отказались. Единственное, что мне оставалось это навсегда закрыться в этом самом монастыре. Год за годом я ненавидела каждый день проведенный в этой тюрьме. Я ненавидела всех людей живущих за его стенами и презирала тех кто жил здесь. Десятилетия я прожила в святом месте как в аду. Но однажды господь явил мне свою десницу и ненависть покинула мое сердце, а вместо нее там поселилась любовь. Любовь к ближнему, к сестрам с которыми я жила все эти годы, к людям, которые жили за стенами, и в первую очередь любовь к себе и своему новому облику. С тех пор монастырь стал для меня не тюрьмой, а домом. Я стала искренне и с радостью делать то, что раньше делала через силу. Я простила родных и однажды собравшись с духом вышла за монастырские стены. Вышла с высоко поднятой головой, и с улыбкой на лице. Я говорю это вам, ваше величество, не для того что бы вызвать жалость или одобрение. Просто в монастырь надо уходить не для того что бы спрятаться, не вопреки чему то, а лишь искренне уверовав в бога, в себя, в людей. С чистым сердцем и открытой душей. Нет, постойте! – воскликнула мать Августа, заметив как с протестом сжались губы молодой женщины. – Я нисколько не сомневаюсь в вашей вере в бога и не собираюсь вас отговаривать если вы решите сделать этот шаг. Просто у вас, ваше величество, в отличие от многих из нас есть право выбора. Не стоит им пренебрегать.

– Вы правы. Спасибо вам, – искренне поблагодарила пожилую женщину Адель. – Вы очень мне помогли мать настоятельница. Теперь мне необходимо побыть одной и подумать.

Вечером королева отказалась принять Амандо, ей не хотелось что бы он как то повлиял на ее выбор. Все следующую ночь она провела без сна так и не придя ни к одному решению. Ей не хотелось покидать эти благодатные стены, но и отказываться от такого долгожданного и неожиданного счастья она не могла. Рано утром, еще до зари Адель проскользнула в часовню и встав на колени перед алтарем начала исступленно молиться. Прошел час, другой и вдруг молодая женщина поймала себя на мысли что последний час она думает вовсе не о боге. Ао Амандо, о его жене, о его дочерях и о своих детях. Об их совместном будущем и раздельном прошлом. Вот он ответ, который дал ей бог. Ведь это он направил ее мысли на то, что ее больше всего волнует и заботит. Нет, затворничество не для нее. Она хочет жить, любить и быть любимой. Поблагодарив бога и пообещав оставить щедрые подношения Адель глубоко вздохнув, вышла на улицу. За ночь как по волшебству хмурое небо разъяснилось. Этот солнечный и теплый день как нельзя больше подходил для начала новой жизни. Теперь пора было поговорить с Амандо и с матерью Августой. Сборы в дорогу были быстрыми. Отправляясь в паломничество королева взяла с собой немного вещей и мало людей. Хорошо, что у Амандо была значительная свита состоящая из нескольких десяток тяжело вооруженных рыцарей и стрелков. Уже через день внушительная веселая кавалькада пустилась в путь. Хорошая компания и погожая погода лучше всего поднимали настроение в дороге. Аделаида уезжала с легким сердцем, она чувствовала что радом с любимым все беды обойдут ее стороной. Долгий путь не был молодой женщине в тягость. Утром королева рядом с Амандо неслась верхом во главе его людей, с наслаждением подставляя лицо теплому летнему ветру. А после обеда отдыхала в тени просторной крытой кареты в компании веселой маркизы. Поздно вечером, когда отряд вставал лагерем неподалеку от какой-нибудь деревни или усадьбы молодые люди оставив леди Генриетту командовать мужчинами незаметно уходили прочь. Нет, они не спешили предаться страсти и спрятаться от любопытных глаз, а просто взявшись за руки медленно бродили вокруг лагеря, предаваясь тихим неспешным разговорам. Они так давно не были вместе что поговорить им было о чем. Несколько раз Амандо пытался поцеловать молодую женщину, но Адель вежливо и настоятельно попросила его подождать.

– Давай подождем до свадьбы. Мне так хочется получить от тебя в подарок мою первую и самую желанную брачную ночь.

Прошла неделя как они благополучно пересекли границу двух королевств. И в Васконии и в Аквитании в последние годы на дорогах было относительно спокойно. Конечно знатные лорды как и всегда грызлись между собой, но в открытые стычки вступать боялись. Мелких же дорожных грабителей хорошо вооруженный отряд не боялся. В городах мимо который приходилось проезжать королеву и герцога встречали со всем возможным почтением и радушием. Леди Марика была права, прошло время и люди забыли как недавно закрывали перед беглянкой дверь.

– Почему ты грустишь, моя королева? – спросил Амандо, заметив как Адель с задумчивостью обводит взглядом окрестности.

– Не знаю. Порой проснувшись одна в кровати у меня сжимается сердце от щемящего чувства одиночества. Я очень тебя люблю, но мне так не хватает графини и сына и вечно всем недовольной баронессы. Генриетта хорошая, веселая, но…

– Тебе хочется что-то свое?

– Ну, можно и так сказать, – виновато улыбнулась Адель. Она скоро вспомнила об этом разговоре, когда неожиданно утром герцог принес ей небольшую накрытую платком корзину.

– Что это?

– Это теперь твое, только твое! – рассмеялся Амандо быстро отъезжая прочь.

Отогнув край вышитого белого платка молодая женщина увидела, что в корзине свернувшись калачиком спит маленький пушистый котенок. Королева была очень благодарна жениху за этот трогательный подарок. Она и маркиза быстро привязались к этому пушистому сорванцу. Теперь всю дорогу он веселил двух женщин, а ночью свернувшись клубочком грел об Аделаиду бочек. Но все таки была еще одна вещь не дававшая королеве покоя. Это мысли о брате.

– Амандо! – Вдруг требовательно позвала королева лорда, опасно высунувшись из окна кареты.

– Что-то случилось, Брена?

– Нет, но я хочу что бы мы немедленно повернули на дорогу к Памплоне.

– Но мы же не собирались ехать в столицу. Нам придется делать значительный круг, – удивился герцог.

– Да, не хотели. Но я знаю что должна! Мне просто необходимо встретиться с братом и поговорить. Если я этого не сделаю сейчас, то эта мысль будет грызть меня до самой смерти. Пойми! – почти со слезами прокричала Адель.