Относительно взаимодействия русских и английских дешифровщиков однозначного мнения нет. Одни историки считают, что англичане игнорировали нас: «Увы, британские криптоаналитики (специалисты по взлому кодов), добившиеся с помощью предоставленных русскими материалов больших успехов в дешифровке вражеских сообщений, не стали делиться своими достижениями с российскими коллегами, в традиционной манере деятелей Альбиона отплатив союзникам чёрной неблагодарностью». Другие, наоборот, говорят даже о некоем негласном соревновании, когда союзники старались обогнать друг друга в скорости чтения новых германских шифров.
Историк военно-морской радиоразведки, капитан 1-го ранга М.А Партала пишет: «Балтийские радиоразведчики также наладили и в течение всей войны поддерживали тесный и весьма плодотворный контакт со своими английскими коллегами, обмениваясь самой конфиденциальной информацией по вопросам радиоразведки и криптоанализа. Архивные документы позволяют говорить о наличии подобных контактов и со специалистами французской дешифровальной службы».
Думается, что взаимодействие всё же было, так как в нём были заинтересованы и наши, и англичане. Рассуждения о «чёрной неблагодарности», думается, следует отнести большей частью к временам холодной войны, когда бывших союзников надлежало вспоминать исключительно с негативной стороны.
Капитан 1-го ранга М.А. Партала пишет:
«В ноябре 1914 года на должность начальника британской военно-морской разведки был назначен капитан Вильям Реджинальд Холл. В короткий срок он обнаружил незаурядные способности в области организации разведывательных операций. Прежде всего он создал отдел дешифрования во главе с криптологом Альфредом Ивингом.
Радиостанции подслушивания в Восточной Англии, построенные адмиралтейством ещё до войны, день и ночь непрерывно перехватывали радиограммы двух важнейших германских военно-морских баз — в Вильгельмсхафене и Киле. Их расшифровкой и занимался отдел под названием «комната 40». В это же время королевские ВМС организовали четыре пункта радиоперехвата с 44 пеленгаторами. Независимо от адмиралтейства фирма «Бритиш Маркони компани» развернула собственную систему радиоперехвата. Станция была оборудована в Северной Шотландии, под Абердином, и была рассчитана на поддержку станций адмиралтейства. Шесть станций радиоперехвата и пеленгования использовались королевскими ВМС для слежения за передвижениями германского флота. Пеленгаторы были настолько чувствительны, что могли перехватывать радиограммы, которыми обменивались германские военные корабли. Немцы не подозревали, что их радиосвязь прослушивается, и порой даже не шифровали радиограмм. Вскоре в «комнату 40» ежесуточно начинает поступать без малого 2000 радиограмм. Ивинг смог представить своему шефу ряд расшифрованных сообщений, прежде всего приказы гросс-адмирала Тирпица и других командующих Германскими военно-морскими силами.
Что касается немцев, то они приступили к корректировке своих шифров лишь спустя много месяцев. И только начиная с 1916 года коды стали менять ежемесячно, а позднее даже ежесуточно. Однако принцип германской шифровальной системы остался прежним. Специалисты из «комнаты 40» уже настолько освоились с немецкой шифровальной системой, что для раскрытия очередного шифра им требовалось всего несколько часов. Иногда содержание немецких радиограмм узнавали в Лондоне раньше их адресата».
Подарок русских моряков начал работать уже вскоре после отъезда капитана 1-го ранга Кедрова из Англии.
В конце октября 1914 года командующий германским Флотом Открытого моря адмирал Ингеноль с большим трудом добился разрешения кайзера провести силами эскадры Хиппера минно-заградительную операцию у Ярмута. Однако решающего результата она дать не могла, поскольку Вильгельм II категорически запретил вывести на оперативный простор линейные корабли, которые могли бы послужить стратегическим прикрытием.
3 ноября эскадра контр-адмирала Хиппера в составе «Зейдлица», «Мольтке», «Фон дер Танна», «Блюхера» и трёх лёгких крейсеров появилась на подходах к Ярмуту. Линейные крейсера открыли огонь по берегу, но их стрельба оказалась безрезультатной. Стоял густой туман, и с моря ничего не было видно. Все снаряды взорвались на местных пляжах, не причинив городу никакого вреда. Одновременно было поставлено большое минное заграждение. Произведя эти действия, Хиппер повернул к родным берегам и начал отход, опасаясь преследования со стороны английских линейных крейсеров. Опасения его были не напрасны!
К этому времени командующий эскадрой британских линейных крейсеров Битти уже получил радиограмму о налёте германских линейных крейсеров на Ярмут. Английские специалисты, используя шифр «Магдебурга», легко прочитали все донесения Хиппера. Эскадра Битги вышла из Кромарти и полным ходом устремилась в район Гельголанда в надежде перехватить Хиппера на обратном пути. Но ожидаемой встречи не произошло. Немцы ускользнули. Несмотря на полную осведомлённость о действиях противника, англичане оказались слишком неповоротливы.
Этот налёт поначалу не произвёл большого впечатления на британское командование. Было очевидно, что ключ «Магдебурга» прекрасно работает и надо только научиться грамотно и быстро им пользоваться.
Тот факт, что Хипперу удалось безнаказанно осуществить запланированное мероприятие, вселил в германское командование чувство оптимизма и веры в собственные силы. Оно по-прежнему ничего не подозревало. А потому немцы решились на новую авантюру.
Ранним утром 15 декабря из устья реки Яды вытянулись «Зейдлиц», «Дерфлингер», «Мольтке», «Фон дер Танн», «Блюхер» и четыре лёгких крейсера. На сей раз мишенью их главной артиллерии должны были стать приморские городки Хартлпул, Скарборо и Уитби, расположенные на побережье графства Норфолк. За Хиппером 12 часов спустя последовали главные силы Флота Открытого моря под командованием адмирала Ингеноля. Огромная эскадра в составе 35 вымпелов (14 дредноутов, 8 эскадренных броненосцев, 2 броненосных крейсера, 6 лёгких крейсеров и 5 эсминцев) должна была выйти на позиции в центре Северного моря и служить стратегическим прикрытием Хипперу. В случае столкновения с превосходящими силами противника линейные крейсера последнего должны были, отступая, заманить часть флота англичан под главный калибр дредноутов Ингеноля.
Как и в прошлый раз, выход немецких тяжёлых кораблей в море был сразу же установлен англичанами. Сигнальная книга с «Магдебурга» снова сработала. Но и на этот раз англичане не сумели в полной мере воспользоваться своей осведомлённостью.
Радиограмма о готовящемся выходе была перехвачена и расшифрована ещё 14 декабря. Но в тот день «комната 40» допустила сразу две ошибки, едва не ставшие роковыми для английского флота. Военно-морская разведка не могла предположить, что эскадра Хиппера решится на столь дерзкое нападение на прибрежные города, и, что самое главное, англичане не знали: дредноуты адмирала Ингеноля тоже вышли в море.
В результате командующий британским Гранд Флитом (Большим флотом) адмирал Джеллико отрядил на «охоту» за эскадрой Хиппера только часть своего флота.
Декабрьской ночью английские и германские дредноуты двигались навстречу друг другу. В 5 часов 15 минут английские эсминцы, шедшие далеко впереди колонны своих дредноутов, натолкнулись на германский эсминец. В сплошной темноте, прорезаемой вспышками орудийных выстрелов и лучами прожекторов, последовал суматошный и беспорядочный бой между английскими и германскими крейсерами и эсминцами. Англичане не подозревали, что бьются с авангардом армады Ингеноля, которая в окружении шести лёгких крейсеров и 54 эсминцев подходила к Доггер-банке с юга.
Судьба давала в руки адмирала Ингеноля шанс изменить весь ход войны в европейских водах. В нескольких милях впереди прямо на него шли четыре линейных крейсера и шесть новейших однотипных дредноутов — лучшие корабли Гранд Флита. Уничтожив их, он мог одним ударом сделать шансы в борьбе за господство в Северном море равными.