Капитан 1-го ранга Иван Иванович Ренгартен до конца Первой мировой войны будет состоять в штабе Балтийского флота на различных ответственных должностях, всегда пользуясь большим влиянием. После Брестского мира лучший радиоразведчик России преподавал в Морской академии. В январе 1920 года Ренгартен, согласно официальной информации, умер от тифа в Петрограде. Впрочем, точная причина смерти Ренгартена не установлена.
Лейтенант службы связи Балтийского моря, граф Михаил Владимирович Гамильтон, благодаря наблюдательности и усердию которого, собственно, и были найдены секретнейшие германские документы, прожил в отличие от большинства своих сослуживцев долгую жизнь. Первую мировую войну он закончил в должности флаг-капитана штаба Балтийского флота. Затем воевал на стороне белых на Северном фронте. Служил в разведотделе штаба командующего союзными силами в Архангельске, состоял штаб-офицером для поручений при генерал-губернаторе Северной области. Эмигрировав, проживал в Париже, был адъютантом генерала Миллера до его похищения органами НКВД в 1938 году. Умер во Франции в марте 1975 года.
Его коллега по обнаружению секретных документов, флаг-капитан транспортной флотилии Черноморского флота, капитан 1-го ранга Эммануил Сальвадорович Молас, нашедший в августе 1915 года турецкие шифры на крейсере «Меджидие», умер или был убит в 1918 году. Сведения о его судьбе крайне скупы. Как знать, может, и с Моласом свели счёты за его усердие в деле добычи шифров?
Михаил Александрович Кедров после передачи англичанам сигнальной книги «Магдебурга» был прикомандирован к британскому Гранд Флиту. В 1915 году был назначен командиром новейшего линкора «Гангут». Карьере Кедрова не помешало даже известное выступление матросов на этом дредноуте. Вскоре Кедров был произведён в контр-адмиралы и назначен начальником Минной дивизии. После Февральской революции он был помощником морского министра и фактически руководил этим ведомством. В апреле 1917 года Кедров был назначен начальником Морского генерального штаба. Затем он стал уполномоченным Морского министерства при Русском правительственном комитете в Лондоне, занимался координацией действий русских морских агентов в Лондоне и Париже. В период Гражданской войны адмирал Колчак поручил ему организацию работы транспортов по снабжению белых армий. В 1920 году Кедров, командующий белым Черноморским флотом, был произведён в вице-адмиралы. Руководил переходом Черноморского флота в Стамбул в октябре 1920 года, в результате которого были эвакуированы армия Врангеля и гражданские беженцы. В своих воспоминаниях Врангель писал, что Кедров имел репутацию исключительно умного, решительного и знающего моряка. Эмигрировав, Кедров жил во Франции. Работал инженером, опубликовал в Париже монографию «Современный курс железобетона». Был председателем Федерации русских инженеров в Париже. Играл значительную роль в русской военной эмиграции, был председателем Военно-морского союза. В 1945 году Кедров вошёл в состав делегации русских эмигрантов, посетивших советское посольство и приветствовавших военные успехи Красной армии, но советского гражданства так и не принял. Скончался в октябре 1945 года в Париже.
Контр-адмирал Борис Петрович Дудоров, имевший самое непосредственное отношение к работе наших дешифраторов на секретной радиостанции «Шпитгамн», в годы Гражданской войны был в войсках Колчака. Эмигрировав, проживал в США. Написал интересные воспоминания об адмирале Непенине, где, кстати, весьма красочно описал эпизод с «Магдебургом». Умер в октябре 1965 года.
Капитан 1-го ранга Михаил Платонович Давыдов, возглавивший в 1916 году службу связи Балтийского моря и продолживший дело Непенина по совершенствованию дешифровки вражеских донесений, в 1918 году был расстрелян в Петрограде большевиками. Вполне возможно, что это было сделано не без участия немецкой разведки, у которой с Давыдовым были давние счёты.
Что касается Попова-Феттерлейна, то следы его теряются в 1917 году на Кавказском фронте, где он, как и всегда, занимался дешифровкой. В тот период Черноморский флот готовился к десантной операции на Босфор, и вскрытие турецких шифрограмм было особенно важным. Поэтому выдающийся специалист и был откомандирован с Балтики на Чёрное море. На юге Попов-Феттерленд успел оказать неоценимую услугу во время Трапезундской десантной операции, которая должна была стать прологом удара на Босфор. О дальнейшей судьбе выдающегося российского специалиста по шифрам мы ничего не знаем. Его следы затерялись в неразберихе революций и Гражданской войны. Возможно, что гениальный дешифровщик был убит или умер от тифа, но возможно и то, что он, в очередной раз сменив имя, продолжил заниматься своим любимым делом уже в Советской России. Специалистами такого уровня не разбрасывается ни одна власть!
Ну а как сложилась судьба самого крейсера «Магдебург», после того как на его мачте был поднят Андреевский флаг?
После обследования крейсера было принято решение снять его с камней, притащить в Ревель и там попробовать ввести в строй. Балтийский флот очень нуждался в лёгких быстроходных крейсерах, и «Магдебург» был бы настоящим подарком. Идеей ввести «Магдебург» в строй загорелся Эссен. В составе Балтийского флота было мало современных лёгких крейсеров, и «Магдебург» был бы весьма кстати.
Однако снять крейсер с камней так и не удалось. Сложная обстановка в море и начавшиеся осенние шторма не позволили быстро провести спасательную операцию. Когда же весной 1915 года вернулись к вопросу снятия «Магдебурга» с камней, то при повторном обследовании оказалось, что корабль за зиму так разбит волнами, что от него остался лишь дырявый остов. После этого с «Магдебурга» сняли все возможные механизмы и орудия, а сам корабль был оставлен на волю стихии. Через несколько лет корпус крейсера был полностью разбит штормами.
Удивительно, но я помню ветеранов-мичманов, которые рассказывали, как ещё в середине 50-х годов XX века они отрабатывали учебные стрельбы с кораблей Таллинской ВМБ и торпедных катеров по остову «Магдебурга». К тому времени это была просто груда искорёженного ржавого металла, в которой невозможно было что-либо разобрать. Затем якобы бренные останки «Магдебурга» всё же разобрали на металлолом, основная часть металла была доставлена в Лиепаю на металлургический завод «Сарканас металургс», где и пошла в переплавку.
Оставили свой след в отечественной истории и орудия «Магдебурга». Так, 105-мм орудиями германского крейсера была вооружена канонерская лодка «Храбрый», которая прожила долгую боевую жизнь. Канонерка провоевала не только Первую мировую, но и Великую Отечественную и была выведена из боевого состава лишь в середине XX века, так что орудия «Магдебурга» стреляли по врагу уже в годы Великой Отечественной войны. Часть артиллерии германского крейсера была передана на береговые батареи Балтийского флота и приняла участие в обороне Ленинграда 1941–1944 годов.
Что касается турецкого крейсера «Меджидие», ставшего источником получения турецкого морского шифра, то он вскоре был поднят нашими моряками. После капитального ремонта и перевооружения «Меджидие» получил новое имя — «Прут», в честь геройски погибшего в бою с германским линейным крейсером «Гебен» минным заградителем «Прут». Под этим именем крейсер вошёл в состав Черноморского флота и принял участие в нескольких операциях Первой мировой войны. Впоследствии, во время Гражданской войны, «Прут» был возвращён Турции, где снова был переименован в «Меджидие». В ВМС Турции «Меджидие» прослужил до конца 1940-х годов.
Достаточно любопытно сложилась судьба пленных моряков с «Магдебурга». Из воспоминаний капитана 1-го ранга Графа: «Всех пленных отправили в Балтийский порт для дальнейшего следования в Ревель. Тяжело было смотреть на командира и офицеров, которые, видимо, переживали сильную драму. Что же касается пленных матросов, то они относились к происшедшему довольно безразлично, а машинная команда, которая, по её рассказам, страшно устала от непрерывных походов с начала войны, даже была довольна, что может отдохнуть».