Русские в Бразилии

   В 1803 г. немецкий натуралист Георг Лангсдорф, прославившийся своими экспедициями в Испанию и Португалию, был избран иностранным членом Петербургской академии наук. В том же году он присоединился к русской кругосветной экспедиции под руководством Крузенштерна, но в июне 1805 г. отделился от нее, побывал на Алеутских островах и Аляске и в 1808 г. через Сибирь вернулся в Петербург.   В 1821 г. Лангсдорф возглавил русскую экспедицию, впервые отправившуюся в далекую Бразилию. Это путешествие продолжалось 8 лет. Основные работы развернулись в 1826 г., когда участники экспедиции прошли от средней Параны до верхнего Парагвая в Мату-Гросу, затем через гряду Серра-ди-Маранажу и вверх по рекам Парагваю и Куябе до города Куябы. Зде сь они провели почти год. В 1827 г. Лангсдорф разделил экспедицию на два отряда. Один возглавил ботаник Людвиг Ридель. Он в 1828 г. обогнул с запада Бразильское плоскогорье и от порта Белен добрался до Рио-де-Жанейро, пройдя по бразильским рекам более 6 тысяч километров. Лангсдорф и его спутник, астроном Нестор Рубцов перешли от Куябы на север к верховью реки Аринуса, которая вывела их на реку Журуэну, а та – на большую реку Тапажос, по которой путешественники спустились к Амазонке, пройдя около 2000 километров. Это было первое меридиональное пересечение западной части Бразильского плоскогорья европейскими учеными; на этом пути путешественникам пришлось преодолеть около 20 порогов и водопадов. На Тапажосе Лангсдорф и Рубцов заболели острой формой тропической малярии. Из-за этого путешественники смогли обработать и опубликовать лишь часть материала, собранного экспедицией; три рукописи пропали и не найдены до сих пор.

   Тайна, скрытая сельвой

  В 1839 г. американские исследователи Дж. Л. Стефенс и Ф. Казервуд, сопровождаемые проводниками-индейцами, отправились в сельву Юкатана на поиски заброшенных индейских городов. Путь им предстоял необычайно трудный. Местность, по которой шел маленький отряд, была разорена гражданской войной. В разграбленных деревнях невозможно было найти никакой провизии, кроме воды. Вокруг разливалось зеленое море сельвы. Мулы по брюхо проваливались в трясину, и, когда люди, пытаясь им помочь, слезали с коней, колючие растения до крови раздирали им кожу. Липкая влажная жара вызывала постоянное чувство усталости. Над болотами поднимались тучи назойливых москитов. Исцарапанные до крови, покрытые грязью и тиной, с воспаленными глазами, путешественники шли и шли вперед, но все чаще в душу закрадывались сомнения: неужели здесь, в этих джунглях, когда-то могли находиться каменные постройки?   Позже Стефенс честно признавался, что по мере того, как он углублялся в это зеленое царство, им все сильнее овладевало неверие. И тем не менее настойчивость исследователей увенчалась успехом: прорубая дорогу в зарослях, они неожиданно наткнулись на сложенную из четырехугольных каменных плит стену; рядом с ней они увидели множество ступеней, которые вели к террасе, настолько заросшей, что определить ее размеры было невозможно.   Следующей находкой стала высокая – около 4 метров – каменная стела с совершенно поразительной орнаментикой. Великолепие декора заставило путешественников в первый момент даже усомниться в том, сумеют ли они этот памятник описать. Четырехугольный обелиск был сплошь покрыт скульптурными изображениями, резко выделявшимися на фоне сочной зелени; в их выщербинах еще сохранились следы краски, некогда покрывавшей эти изваяния снизу доверху. На передней стороне выделялось рельефное изображение какого-то мужчины. Его лицу было придано торжественно-серьезное выражение, способное внушить страх. По бокам обелиск был испещрен загадочными иероглифами. За первой стелой последовали вторая, третья… В общей сложности Стефенс и Казервуд обнаружили 14 диковинных, украшенных скульптурами обелисков, один удивительнее другого. Казервуд, автор великолепных зарисовок памятников Древнего Египта, пришел в замешательство. Хмурясь, он ощупывал каменные лица изваяний, таинственные иероглифы, причудливый орнамент, смотрел, как ложатся тени на великолепно изваянные рельефы, и качал головой… Мир образов, с которыми он столкнулся, был совершенно не похож на все то, с чем ему приходилось встречаться до сих пор. Этот мир был настолько далек от европейских представлений, образов, идей, что карандаш буквально отказывался повиноваться: не удавалось соблюсти пропорции, углы сдвигались. Используя в качестве материала камень, неизвестные скульпторы и художники создали уникальные образы – подобных им мировое искусство еще не знало.

       Через заросли путешественники пробились к загадочному строению, напоминавшему по форме пирамиду. Широкие ступени лестницы уходили из лесного сумрака ввысь, туда, где зеленели кроны деревьев, к террасе, которая находилась не менее чем в 30 метрах над землей. Сколько веков назад была построена эта пирамида? Какому народу принадлежали эти сооружения? В какую эпоху, с помощью каких орудий, по чьему поручению и в честь кого были изваяны все эти бесчисленные скульптуры? Одно представлялось несомненным: этот город построил сильный и могущественный народ…   Так был открыт Копан – первый из затерянных в сельве городов майя.   Открытие Стефенса стало толчком к открытию других затерянных в дебрях Юкатана городов майя. Вслед за временем первопроходцев пришло время ученых – археологи, историки, этнографы, искусствоведы стали постоянными гостями древних городов.

   В дебрях Гвианы

   В олею судьбы первым исследователем Британской Гвианы – единственной английской колонии в Южной Америке (ныне Гайана) – стал немец Роберт Герман Шомбургк. Именно ему Лондонское географическое общество предложило провести всестороннее исследование этой практически еще не изученной территории. Шомбургк взял себе в помощники младшего брата Рихарда (Ричарда), хорошо знакомого с ботаникой.   В 1835 г. братья отправились в глубь Британской Гвианы. В течение 4 лет они странствовали по ее неизведанным дебрям. Они проследили и нанесли на карту течение реки Эссекибо и установили, что в верхнем течении она принимает слева большой приток Рупунуни. За узкой лентой галерейного леса, окаймляющего берега этой реки, путешественникам открылась сухая саванна. Братья открыли горы Пакарайма и поднимающийся к западу от них горный массив Рорайма – его почти отвесные склоны возвышались на несколько сот метров над окружающим нагорьем (именно горы Рорайма стали прообразом «Затерянного мира» Ко нан Дойля). Пройдя на запад вдоль горной цепи Пакарайма и поднявшись по долине открытой ими реки Урарикуэры, Шомбургки вышли к верховьям Ориноко. Спустившись по этой реке и ее притокам до Риу-Негру, путешественники вернулись в Гвиану, пройдя за время своего 4-летних странствий около 5000 километров.

       С 1840 по 1844 г. Роберт и Ричард Шомбургки совершили еще несколько путешествий по внутренним районам Гвианы, продолжая изучать речную сеть и рельеф страны. В 1841 г. они исследовали дельту Ориноко и произвели съемку рек, текущих к юго-востоку от нее по западной части Гвианской низменности, а в следующем году исследовали южную часть Гвианского нагорья. В 1843–1844 гг. братья пересекли с запада на восток юг Британской Гвианы, пройдя от верховьев реки Рупунуни к верховьям Корантейна, и произвели съемку этой реки , которая стала позднее границей между двумя Гвианами – Британской и Нидерландской (ныне Гайана и Суринам). Исследования Шомбургков позволили установить границы британских владений с соседними странами – Венесуэлой и Бразилией и решить все пограничные споры.

   По рекам Бразилии

   В 1860 г. вверх по реке Пурус совершил большое путешествие бразилец-мулат Мануэл Урбану. Результаты этой экспедиции стали известны английскому гидрографу Уильяму Чандлессу. Отправившись в 1864 г. по следам Урбану, он предпринял топографическую съемку всей реки Пурус вплоть до ее верховьев и установил, что она судоходна на расстоянии 3000 километров от устья, то есть почти на всем протяжении. Однако, по мнению Чандлесса, должны были пройти века, прежде чем на этих безлюдных берегах появятся колонисты: вся местность изобиловала кровососущими насекомыми. В то же время Чандлесс обнаружил здесь большое количество каучуконосов, в результате чего его пророчество было быстро опровергнуто: в бассейн Пуруса немедленно ринулись сотни предпринимателей.   В 1866 г. Чандлесс исследовал верхние притоки Пуруса, в том числе Акри (Акири), который также почти весь оказался судоходным. В том же году путешественник пытался отыскать водный путь от Акри на юго-восток, к реке Мадре-де-Дьос, но потерпел неудачу. В 1867 г. Чандлесс поднялся по реке Журуа (правому притоку Амазонки) на расстояние 1814 километров от устья, закартографировав ее почти на всем протяжении. Однако выше по течению, как рассказывали местные жители, обитало воинственное индейское племя, и, опасаясь нападения, путешественник повернул обратно.   В 1868 г. Чандлесс провел съемку порожистой реки Кануман и ее притоков, а в 1869 г. поднялся по реке Мадейра до устья впадающей в нее реки Бени. На этом гидрографические работы Чандлесса завершились. За 9 лет (с 1860 по 1869 г.) он прошел на каноэ, плотах и парусных судах по практически не исследованным рекам Бразилии около 11 тысяч километров.