Русский флаг в устье Амура

   Поход Пояркова по Амуру, предпринятый в 1660-х гг., не оставил никаких следов в анналах географических открытий. Даже в 1-й пол. XIX в. мореплаватели и картографы были убеждены, что устье Амура несудоходно, как несудоходен и Татарский пролив, который в то время считался заливом. Эти «белые пятна» с карты стер Геннадий Невельский.   21 августа 1848 г. Невельский покинул Кронштадт на транспорте «Байкал». Путь его лежал через Рио-де-Жанейро, мыс Горн, Вальпарайсо и Гавайские острова в Петропавловск, куда «Байкал» прибыл 12 мая 1849 г. 30 мая Невельский повел «Байкал» к Амурскому лиману. От восточного побережья Сахалина он направился к мысу Головачева, откуда и началось исследование Амурского лимана. Оно велось одновременно и с транспорта и со шлюпок, в двух направлениях – к устью Амура и вдоль западного берега Сахалина. Лейтена нт Казакевич, командовавший первой группой, первым увидел устье великой реки. Оба берега в этом месте были густо населены: поднимаясь вверх по Амуру, русские моряки повсюду видели стойбища гиляков. Оказалось, что Сахалин отделяется от материка проливом шириною в 4 мили, а устье Амура судоходно и имеет два выхода – на север в Охотское море и на юг в Татарский пролив. 1 августа 1850 г. Невельский поднял на мыс Куегда русский флаг.

       Спустя год Невельский вновь прибыл к устью Амура, чтобы продолжать исследование неизвестного края и начать его освоение. 23 мая 1851 г. было сделано еще одно открытие: на берегу Татарского пролива русские моряки обнаружили удобную бухту, получившую название гавани императора Николая (Императорская Гавань, ныне Советская Гавань). Тем самым было окончательно развеяно мнение, будто б ы на всем протяжении побережья от залива Де-Кастри до корейской границы нет не только бухт, но и удобных якорных стоянок, почему берег этот считался опасным и недоступным. Важность открытий Амурской экспедиции была несомненной; они фактически открыли для России путь на Дальний Восток.

   Тайны якутской равнины

   Первым предприятием созданного в 1851 г. Сибирского отдела Русского географического общества стала Вилюйская экспедиция, получившая задание исследовать долину Вилюя и районов, лежащих к северу. Возглавил ее эстонский натуралист Ричард Маак; в помощь ему был придан военный топограф Александр Зондгаген.   В конце 1853 г. Зондгаген первым отправился в путь. Ему предстояло осуществить съемку нижнего Вилюя. Пройдя по реке Чона (правый приток Вилюя) до ее устья, он весной 1854 г. вышел на лодке в Вилюй, сняв долину реки до города Вилюйска, но из-за холодов вынужден был прервать работу и уйти в Якутск, где встр етился с Мааком и остальными членами экспедиции. Отсюда отряд двинулся к устью Вилюя, идя сперва волоком на лодке с бечевою, а потом на лошадях. Дойдя до реки Хання, путешественники заключили, что левобережье Вилюя (Центрально-Якутская равнина) представляет собой «усеянную множеством озер низменность». Следуя курсом на север через плоскую возвышенность, отряд все чаще начал встречать «мрачные, большею частью голые утесы». В конце сентября путешественники добрались до реки Оленек и отсюда через ее верхние правые притоки пошли на юго-запад к верховью Вилюя. Невысокие горы и сопки, разделявшие бассейны Оленька и Вилюя, выглядели подобно руинам городов, оставленных неведомым народом: они имели вид «развалин старых замков… колонн, обелисков или пирамид, как будто нарочно построенных». Миновав их, отряд вышел на плоскую возвышенность, разделенную пологими скатами (Вилюйское плато); эта возвышенность была покрыта «уродливым кустарником и местами почти непроходимым хвойным лесом».

       В конце октября путешественники достигли верхнего Вилюя, уже покрывавшегося льдом. Начались сильные морозы, по глубокому снегу Маак и его спутники преодолевали за сутки 11–16 километров. Дни и ночи приходилось проводить под открытым небом. С трудом проследив все изгибы Вилюя, путешественники решили идти прямо на юго-запад. В ноябре, перевалив высокий скалистый хребет, они достигли реки Улахан-Вава (приток Вилюя) и в конце декабря вышли к устью Чоны. В январе 1855 г. отряд пришел в селение Сунтар и оттуда через Олекминск добрался до Иркутска. Маак, Зондгаген и их спутники стали первыми исследователями центрального региона Восточной Сибири.

   С геологическим молотком по Сибири

   Современники видели в горном инженере-красноярце Иннокентии Лопатине «редкий у нас тип исследователя природы, не прикованного ни к какому учреждению, ни к какому служебному месту». За короткий срок – чуть более 4 лет – он сумел обойти и объездить громадные пространства Восточной Сибири. В 1865 г. по поручению Географического общества Иннокентий Лопатин работал в Забайкалье. Маршрут его экспедиции пролегал по труднодоступной местности, где еще никогда не ступала нога исследователя. За полгода (май – сентябрь) Лопатин вместе с топографом И.А. Кондратьевым пересек регион в нескольких местах, изучил и нанес на карту верхнее течение Витима с его многочисленными притоками, обнаружил южнее истоков следы древних вулканов и составил первую геологическую карту местности. Это путешествие сделало имя Лопатина известным в научных кругах.

       На следующий год Лопатин по заданию Сибирского отдела Географического общества отправляется в Туруханск. Ему предстоит совершить первое геологическое исследование Енисейской губы и низовьев Енисея. Путешествуя то на лодке, то на оленях, Лопатин нашел здесь месторождения меди и каменного угля, на Курейке исследовал Графитовый рудник. Следующая поездка Лопатина – на Сахалин. За полтора года пройдено более 1600 верст, найдены месторождения угля, сделаны подробные описания многих районов острова… Только пошатнувшееся здоровье исследователя (Лопатин умер очень рано) не позволило ему проложить новые маршруты по неисследованным областям столь любимой им Сибири.

   Ян Черский и тайна Байкала

   Ян Черский стал известным географом и исследователем Сибири после того, как за участие в польском восстании 1863 г. его сослали в Омск. По поручению Иркутского отдела Русского географического общества он в 1873–1874 гг. исследов ал Китайские и Тункинские Гольцы и другие районы Восточных Саян. В мае 1877 г. Черский отправился на Байкал. Он поставил себе целью разгадать загадку происхождения озера. На основании своих исследований Черский убедился, что Байкал был когда-то проточным озером. При этом Ангара была значительно большей рекой, чем в настоящее время, а Байкальская котловина является результатом продолжительного процесса оседания, который продолжается по сей день. Работа Черского, подкрепленная геологической картой и найденными им ископаемыми, опровергла тезис Гумбольдта о том, что когда-то Байкал был заливом Северного Ледовитого океана, и вызвала большой интерес научного мира; за свои труды путешественник был награжден золотой медалью. По ходатайству Географического общества Черский был амнистирован и переехал в Петербург. В это время Академия наук рассматривала проект экспедиции в малоииследованные области Восточной Сибири, надеясь отыскать останки мамонтов. Черский предложил избрать районом поисков бас сейны Яны, Индигирки и Колымы. Академия наук согласилась с проектом, и летом 1891 г. Черский отправился в Верхнеколымск. В этой экспедиции здоровье путешественника резко ухудшилось, и 25 июня 1895 г. Черский умер. Последним его открытием стал огромный горный хребет – по сути, обширная горная страна протяженностью более 1000 километров при ширине в 150–200 километров – параллельный Верхоянскому, описание которого было впоследствии сделано С.В. Обручевым. По предложению Обручева этот хребет был назван в честь его первооткрывателя – Яна Черского.