Невероятно, но факт. Я до сих пор ещё не видел ни одного северного сияния. Возможно, дело в том, что у нас тут было светло, как днём, от фар тягача. Попробую сегодня выключить внешнее освещение и понаблюдать за небом. Авось повезёт. А прибор, кстати, на уровне шумов чего-то регистрирует. Может быть, это проблесковые фонари на ветряках создают помехи.

Ну, на первый раз достаточно. Мне ещё кучу сообщений отправить надо. Бывай здоров.

Твой брат Олег.

Таймыр, 28.12.2009 г.”.

Отправив полдюжины подобных писем, Олег Иванович решил прогуляться по свежему воздуху. Перед выходом из дома он отключил внутреннее и внешнее освещение. Увы, небо было покрыто облаками, и ни одной звезды не было видно. Надеяться увидеть северное сияние тоже не приходилось. К тому же без внешнего освещения редкие яркие вспышки красных маячков на ветряках неприятно ослепляли. Но вспышки слегка подсвечивали и контуры дома, так что можно было не опасаться потерять его из вида. Шарик деловито обнюхивал снег и торопился пометить местность, то и дело задирая правую заднюю ногу. Кузе, похоже, красные вспышки действовали на нервы, и он запросился на руки. Так, с Кузей на руках, в сопровождении Шарика, Олег Иванович обошёл свои владения – вначале к спутниковой антенне, потом к восточному ветряку, от него – к северному и, наконец, к дому. Возле порога Кузя запросился в дом, и прогулка была на этом завершена.

Старший оперуполномоченный управления ФСБ по Красноярскому краю майор Черных Павел Иванович считался хорошим агентуристом. У него не случалось проколов с вербовками, его агенты не пытались прервать связь, от них шла добротная оперативная информация. Если бы кто мог видеть и слышать, как проходят встречи Павла Ивановича с агентурой на конспиративных квартирах, то у него сложилось бы впечатление, что он наблюдает встречу закадычных друзей. Но это хорошо, что этого никто не мог видеть и слышать. Иначе пострадала бы конспирация – святая святых и основа основ в работе любой спецслужбы. Более того, могло бы возникнуть впечатление, что Павел Иванович нарушает требования приказа о работе с агентурой, тратя драгоценное время на дела, никоим образом не входящие в компетенцию ФСБ. Так, например, очередная встреча Павла Ивановича с агентом “Лассалем” не дала никаких важных в оперативном отношении сведений, хотя длилась более двух часов. Всё это время оперработник и агент беседовали о добровольном отшельнике Дудинском Олеге Ивановиче, чудачества которого никакой угрозы для безопасности страны не представляли. Просто Павлу Ивановичу удивительная история приятеля “Лассаля” была по-человечески интересна.

Агент “Лассаль” сообщил, что Олег Иванович остался в одиночестве в самый разгул суровых стихий Таймыра. И какой бы суровой ни была полярная ночь, Олег Иванович чувствует себя прекрасно: на станции тепло, два ветрогенератора обеспечивают её электроэнергией с избытком, связь с Большой землёй надёжная. Интернет, телевидение, радиосвязь – всё работает безукоризненно. И, главное, ему там никто не мешает. Можно без помех слушать любимую классику через мощные колонки, можно с максимальной сосредоточенностью работать над монографией…

– А как же он собирается питаться? На консервах долго не протянешь.

– Всё продумано, Павел Иванович, всё продумано. Рядом озеро, кишащее ценной рыбой. Каждый день можно питаться свежайшими деликатесами – чир, голец, нельма, ряпушка. Все необходимые витамины, белки, жиры обеспечены. А на складе большой ассортимент долгохранящихся продуктов, в том числе свежих овощей в глубокой заморозке. Есть и небольшая оранжерея с искусственным освещением, где уже высажены лук и чеснок.

– Ну прямо космическая станция…

– Точно! Олег Иванович так и говорит, что чувствует себя космонавтом.

– И никто ему не мешал в экспедиции?

– Слава богу, никаких проблем не было.

– А как он это воспринял предупреждение о бандитах?

– С юмором. Говорит, если бандиты и зарятся на его деньги, то опоздали. К нему теперь просто так не добраться.

– Ну, если у него очень много денег, то эта братия и туда может нагрянуть.

– Вы так считаете?

– Не исключаю. Арендуют вертолёт в Норильске, и деваться ему будет некуда.

– Вы меня пугаете…

– Ну, пугаться ещё рано. Не факт, что у вашего друга столько денег, что из-за этого бандиты пойдут во все тяжкие.

– Боюсь, что денег-то у него как раз изрядно…

Ну что же, тогда ему остаётся уповать на Фортуну и надеяться, что бандиты его в тундре не найдут.

– И что бы вы ему посоветовали?

– Нанять охрану…

– Вы шутите? Какая охрана в тундре?

– Тогда вернуться в мир и нанять охрану в цивилизации.

– М-да… Я, пожалуй, посоветую ему так и поступить.

– Кстати, ваш друг немолод, и затея его чревата всякими неприятными неожиданностями. Он озаботился завещанием?

– Кажется, нет. Но он стал интересоваться своим происхождением. В Дудинке вот перерыл местный архив и даже нашёл упоминание о своей маме.

– И кто же она?

– В том-то и дело, что нашёл он только упоминание, что в сорок третьем году из-за упущения врачей скончалась одна роженица. Кто она, нет никаких сведений, но он уверен, что это была именно его мать. Кстати, Павел Иванович, ведь почти наверняка в то время в Дудинке были только репрессированные, и следы родителей Олега Ивановича могут быть в ваших архивах.

– Тоже не факт. Архив не раз прочищали… Да и кого искать и как? Какая женщина умерла в Дудинке в день рождения Олега Ивановича? Я за такой поиск не берусь, не обессудьте. Кстати, поиск в архиве крайздрава больше пользы может принести.

– Так-так-так… А ведь это мысль!

Собеседники долго ещё обсуждали “космический полёт” Олега Ивановича и даже позавидовали ему. Какая у него рыбалка! А какое должно быть наслаждение пребывать в уюте современного комфортабельного жилища, когда за стенами завывает пурга и царят лютый мороз и полярная ночь!

“Дорогой брат! Надеюсь, у тебя всё в порядке. На днях я разговаривал с одним компетентным человеком, и он посоветовал мне обратиться в краевой архив. В архивных документах крайздравуправления теоретически можно разыскать данные о твоём рождении и, возможно, о твоих родителях. Если ты не сочтёшь мою инициативу вмешательством в твою личную жизнь, я бы просил у тебя благословения на посещение архива и получение хотя бы консультации, есть ли шансы узнать хоть что-нибудь о твоей матушке.

У нас зима по-прежнему лютует. Но разве это можно сравнивать с твоим “космосом”?! Пришла весточка от брата Йиржи. Надеюсь побывать на заседании ложи в марте.

Да, не забываешь ли ты принимаешь адаптогены[23]?

С братским приветом,

Константин”.

Олег Иванович с волнением перечитал электронное письмо дважды и тут же натюкал ответ:

“Дорогой брат! Я очень рад твоему вмешательству в мою личную жизнь. Я – старый осёл – только недавно задумался о существовании архивов. Если тебя не затруднит, сходи в самом деле в краевой архив. Переговори там с руководством. Я готов щедро пожертвовать на нужды архива и оплатить работу архивариусов. Пусть они поищут, кто же всё-таки умер при родах тогда в Дудинке. Если найдётся какая-нибудь зацепка, то появятся надежды хоть что-то узнать о моих родственниках. Ведь они наверняка были и, возможно, есть.

С братом Йиржи я уже установил связь. Он говорит, что мне завидует. Предлагает как-нибудь провести заседание ложи на моей станции. А что? Было бы здорово.

С нетерпением жду от тебя новостей из архива. Повторяю, я готов потратиться. Наверняка у них есть типовые договора на архивный поиск. Я подпишу любой подобный договор.