Среди смут, сопровождавших конец существования династии Фатимидов, является мусульманский князь, имя которого приобрело известность и в Азии, и в Европе. Халиф Каирский велел снести голову своему визирю Шаверу, а вместо него назначил Ширку, полководца Нуреддина, но Ширку через два месяца внезапно умер; его заменил младший из эмиров армии Нуреддина. Этот эмир был Саладин, племянник Ширку и сын Аюба, явившийся с диких гор Курдистана, чтобы служить мусульманским властям в Месопотамии. Молодость свою Саладин провел в распущенности и в праздной жизни в серале. Когда ему минуло 30 лет и халиф избрал его первым министром, он вдруг сделался совершенно другим человеком. Он замыслил полное подчинение Египта власти Нуреддина. По смерти последнего халифа-фатимида черный цвет Аббасидов был заменен белым цветом потомков Али, и в мечетях стали поминать в молитвах только имя халифа Багдадского. По смерти Нуреддина в Дамаске в 1174 г. государство осталось без наследника и повсюду в мусульманских провинциях возникли раздоры; тогда сын Аюба оказался на пути к верховной власти.

Около этого же времени умер Амальрик, который, вероятно, не предвидел в свой последний час, какие великие события должны произойти после его царствования. Наследником его престола был сын его, Балдуин IV. Он принял помазание на царство в храме Святого Гроба, но по возрасту своему еще не мог вступить в управление государством. Впрочем, этому юному королю, пораженному проказой, не суждено было царствовать самостоятельно. Современная история не нашла для него другого имени, кроме имени «Прокаженного короля» (le roi Mezel).

Регентство было предоставлено Раймунду Триполийскому, четвертому в роде потомку знаменитого Раймунда Сен-Жильского.

Новый завоеватель Египта, Саладин, провозвестил себя призванным продолжать апостольскую миссию Зенги и Нуреддина; казалось естественным, что он будет наследником и могущества их. Халиф Багдадский предоставил Саладину во имя Пророка властвовать над городами, покоренными его оружием, не исключая даже и города Алеппо, где нашел себе последнее убежище Малик-Шах, слабый наследник Нуреддина. С этих пор Саладин был провозглашен султаном Дамасским и Каирским и имя его стало упоминаться в молитвах во всех мечетях Сирии и Египта.

В конце 1178 г. Саладин, видя, что силы франков направлены против Антиохии, выступил в поход, чтобы произвести нападение на Палестину. Услыхав об этом, король Балдуин в сопровождении рыцарей, которых он успел собрать, поспешил отправиться в Аскалон. Войско Саладина расположилось лагерем по соседству с этим городом. Рассчитывая на легкую победу, мусульмане рассеялись по равнине и опустошили ее до Рамлы и Лидды. Видя это, христиане не захотели оставаться в бездействии в своем городе; однажды утром они вышли из Аскалона, направились к морскому берегу, скрывая свой путь за песчаными наносами, и напали врасплох на лагерь Саладина. Напрасно трубили мусульманские трубы, созывая рассеявшихся воинов; Саладин старался ободрить отряды, оставшиеся в лагере. Балдуина сопровождали только 375 всадников, но поражение мусульман было полное, и дороги покрылись их трупами и пожитками. Саладин, без всякой свиты, умчался в степь верхом на верблюде.

Эта победа, хотя и значительная, не могла, однако же, успокоить встревоженное настроение тех, кто внимательно следил за ходом дел; и действительно, Саладин скоро вновь появился, вооруженный прежними своими преимуществами над христианами; с другой стороны, Галилее также угрожали опасности, и, в довершение всех бед, низкие интриги при самом дворе Балдуина производили общее смущение; сыны Белиала, истые производители разрушения, старались пользоваться слабостью и недугами короля, чтобы сеять раздор, зависть, ненависть и недоверие. В Сирии оказался голод; войска оставались без продовольствия. Последовало перемирие с Саладином на двухлетний срок. Это перемирие было нарушено насильственными действиями Рено Шатильонского. Сделавшись владетелем Крака и Монреаля вследствие вступления во вторичный брак с вдовою Жоффруа Торонского, Рено Шатильонский попытался, вопреки договору, вторгнуться в неприятельские пределы около Красного моря и не побоялся выступить с оружием против священных городов Мекки и Медины. Рено Шатильонский, человек предприимчивый, необузданного нрава, романтический тип того странствующего рыцарства, которое крестовые походы увлекали на Восток, раздражил Саладина своим пренебрежением к международному праву и тем довел королевство до войны, в которой померкла слава христианского имени на Востоке.

Все дело тогда состояло в том, чтобы остановить успехи завоевательного наступления Саладина – но каким образом возможно было сирийским христианам противостоять этому могучему урагану? Балдуин IV, потерявший зрение и дошедший до самого печального состояния, согласился назначить регентом королевства Ги Люсиньянского, который не пользовался ничьим доверием. Между тем, могущество Саладина с каждым днем возрастало. Все князья месопотамские были в союзе с ним или платили ему дань. Однако же представился случай победить Саладина, войска которого опустошали Галилею. Войско христианское, состоявшее из 1300 рыцарей и более чем 20 000 пехоты, могло бы напасть на неприятеля, расположившегося лагерем между горой Гельвуе и древним Скифополем; но Ги Люсиньянский, командовавший армией, поколебался вдруг в виду опасности или, вернее, в виду победы. Это возбудило против него общее негодование; Балдуин лишил его власти и хотел даже отнять у него графства Аскалонское и Яффское. Он передал регентство графу Триполийскому и возложил корону на голову пятилетнего ребенка, рожденного от второго брака Сибиллы с маркизом Монферратским. Новый король вступил на престол под именем Балдуина V.

В этом опасном положении Святая земля всю свою надежду возлагала на помощь с Запада. Патриарх Ираклий и великие магистры храмовников и иоаннитов были посланы просить помощи у западных христиан. Колеблемая смутами, Европа не могла тогда заботиться о защите Иерусалима. Рвение к крестовым походам еще не угасло в ней, но, чтобы возбудить его во всей его первоначальной силе, нужны были какие-нибудь чрезвычайные события, какие-нибудь великие общественные бедствия, которые могли бы растрогать сердца и подействовать на воображение народов. По возвращении в Иерусалим патриарх Ираклий нашел дела в еще худшем положении. Не было недостатка в роковых предзнаменованиях грядущих общественных бедствий. Землетрясения, затмения луны и солнца казались очевидными признаками близкого разрушения королевства; чрезвычайная распущенность нравов также наводила страх на благочестивых людей. Другим предвестием несчастий было то, что управление находилось в руках безрассудных, бессильных и развратных людей, а высшая власть имела представителей в лице только князей и королей-неудачников. Балдуин IV, живая развалина, давнишнее достояние могилы, умер, окруженный презренными партиями, оспаривавшими друг у друга право на верховную власть. Скоро после того внезапно умер и Балдуин V, слабая и ненадежная опора христиан. Он был последним из королей, погребенных у подножия Голгофы. Ги Люсиньянский и супруга его Сибилла были торжественно помазаны на царство во храме Святого Гроба вопреки желанию баронов. Граф Триполийский, со скорбью видя, в каких руках оказалось управление Святой землей, удалился в Тивериаду, владение, доставшееся ему через брачный союз.

Падение Иерусалимского королевства, преданного в неискусные руки, было неизбежно; но доблести христианской суждено было покрыть славой воспоминания о его последних днях. 1 мая 1187 г. на 7000 мусульманских всадников, двинувшихся в Галилею, напали в окрестностях Назарета 130 воинов, среди которых были рыцари-храмовники и иоанниты. Мусульманской кавалерией командовал Афдал, сын Саладина. Защитники Креста не поколебались вступить в неравный бой. Современные летописи, наполненные воспоминаниями о подвигах этого дня, распространяются в особенности, описывая славную смерть Жакоба де Моле, магистра храмовников. Этот непоколебимый защитник креста выдержал бой верхом на белом коне и только после невероятных, чудесных подвигов борьбы был побежден. Сарацины приняли его за св. Георгия, который часто представлялся христианам спускающимся с неба во время их битв. В этом сражении, происходившем на площади, которая до сих пор существует близ селения Эль-Махед, погиб весь христианский отряд, исключая великого магистра храмовников и двух его рыцарей.