Однако же приближение мусульманской армии возбудило мужество в воинах Креста. В битве близ Яффы победа осталась за тевтонскими крестоносцами. В то же время Амальрик, преемник Ги Люсиньяна в королевстве Кипрском, был призван царствовать над тем, что оставалось от королевства Иерусалимского, и прибыл сюда, чтобы разделить с Изабеллой, вдовой Генриха Шампаньского, малозначащие почести королевского достоинства. Явилась надежда, что согласие восстановится и что крестовый поход кончится лучше, чем начался. Но, между тем как праздновали свободу Амальрика, пришла весть о смерти императора Генриха VI; эта неожиданная новость изменила все дело и внезапно положила конец священному походу. Князья и владетели германские только и думали о возвращении в Европу; из всех князей, прибывших с Запада для защиты дела Господня, одна только королева Венгерская оказалась верной своим обетам и осталась со своими рыцарями в Палестине.
Этот четвертый поход, в котором все силы Германской империи разбились о стены одной крепости на Ливане и который представляет нам странное зрелище священной войны, веденной отлученным от церкви монархом, не ознаменован в истории столькими чрезвычайными событиями и великим бедствиями, как предыдущие экспедиции. У воинов Креста не было недостатка ни в рвении, ни в мужестве во время опасности, но имя Иерусалима уже не воспламеняло более энтузиазма пилигримов. В прежних священных войнах было более религиозного чувства, чем политики; в этой же, можно сказать, главную роль играла политика, а не религия. В то время как христиане возносили к Богу молитвы об успехе похода, двигателем и главой которого был император Генрих VI, этот государь вел безбожную войну и опустошал христианскую страну, чтобы подчинить ее своей власти. Мы увидим впоследствии, какие смуты среди христианских народов произвело это покорение Сицилии и какую ужасную вражду вызвало оно между сыновьями Генриха VI и преемниками Целестина.
Глава XIX Пятый крестовый поход [3] . – Организатор похода Фульк Нельиский. – Переговоры вождей крестового похода с Венецией о флоте. – Дож Венецианский принимает крест. – Осада Зары. – Разногласия между крестоносцами. – Алексей, сын Исаака, обращается к помощи крестоносцев. – Выступление армии в Константинополь. – Нападение крестоносцев на Константинополь (1202–1204)
Иннокентий III, достигший 33-летнего возраста, был только что избран папою, и едва вступил он на престол, как начал стараться вновь воспламенить священный огонь крестовых походов; в послании к епископам, духовенству, высшему сословию и простому народу во Франции, Англии, Венгрии и Сицилии папа возвещал волю, угрозы и обетования Бога христианского. «Если Бог принял смерть ради человека, – прибавлял Иннокентий в заключение своего послания, – то неужели человек побоится умереть для Бога? Неужели он откажется пожертвовать своей мимолетною жизнью и тленными благами этого мира Тому, Кто предлагает нам сокровища вечной жизни?» Легаты, посланные римским двором, обещали отпущение грехов и особенное покровительство церкви всем тем, кто примет крест и вооружится или кто будет доставлять одежду и содержание воинству Христову. В церквах были расставлены кружки для приема приношений от верующих; священникам было вменено в обязанность влиять на свою паству во время исповеди и возбуждать раскаяние грешников и сочувствие их в пользу крестоносцев и христиан на Востоке.
Проповедуя крестовый поход, Иннокентий III сначала не имел успеха по многим причинам. Оттон Саксонский и Филипп Швабский оспаривали друг у друга германскую корону; папа объявил себя на стороне Оттона и угрожал громами церкви приверженцам Филиппа; вся Германия была вовлечена в эту великую распрю, и никто не принял креста. В это время Филипп-Август состоял под проклятием Рима за свой незаконный союз с Агнессою Меранийской; Франция, на которую глава церкви только что наложил интердикт, не могла обратить своего внимания на христианские колонии на Востоке. Римский двор ждал в особенности, чтобы Ричард стал во главе крестового похода. Английский король устроил в Лондоне турнир, на котором сам проповедовал священную войну; но, в сущности, этот государь не имел намерения возвращаться на Восток, и хотя он часто возобновлял обещание снова отправиться на битву с неверными, но до самой смерти воевал только с христианами.
Между тем, один священник из Нельи-на-Марне приобрел большое влияние на народ своим красноречием и чудесами. Самые ученые проповедники становились в ряды его учеников и говорили, что «Святой Дух глаголет его устами»; он воспламенял по своему желанию страсти толпы, и даже до дворцов государей доносились возвещаемые им «громы евангельских угроз». Иннокентий III обратил внимание на Фулька и возложил на него миссию, которую исполнил за 50 лет перед тем св. Бернар.
Для дела Иисуса Христа нужны были в особенности пример и мужество государей и баронов. В Шампани был объявлен турнир, на котором должны были присутствовать самые доблестные воины Франции, Германии и Фландрии; поэтому Фульк приехал в замок Экри-сюр-Эн, где назначено было собраться рыцарям. Среди мирского веселия рыцарства послышались вдруг жалобные стоны Сиона, выраженные красноречием Фулька. Когда оратор Креста заговорил об Иерусалиме, плененном сарацинами, то рыцари и бароны забыли бой на копьях, и ломание копий, и блистательные состязания, и подвиги, «и даже присутствие дам и девиц, раздававших награды отличившимся». Во главе владетельных князей, принявших участие в крестовом походе, были Тибо граф Шампаньский и Людовик граф Шартрский и Блуаский. Их примеру последовали граф де Сен-Поль, графы Готье и Жан Бриеннские, Манассия Лилльский, Ренар де Дампьерр, Матье де Монморанси, Гуго и Роберт де Борн, графы Амьенские, Рено Бульонский, Готфрид Першский, Рено Монмерльский, Симон Монфорский и Готфрид де Виллегардуэнь, маршал Шампаньский, который оставил нам реляцию об этом походе на наивном языке своего времени.
Фландрское дворянство также захотело выразить свое усердие к освобождению Святых мест; граф Балдуин поклялся в храме св. Донациана Брюггского отправиться в Азию для битвы с сарацинами; Мария графиня Фландрская пожелала сопровождать своего супруга; примеру Балдуина последовали оба его брата, Евстафий и Генрих, графы Саарбрукский и Геннегау, и Конон Бетюнский, известный своей храбростью и красноречием. Главные вожди крестового похода, собравшись сначала в Суассоне, а потом в Компьене, избрали предводителем священной экспедиции Тибо графа Шампаньского. На том же собрании было принято решение отправить армию крестоносцев на Восток морским путем и с этой целью послать шесть депутатов в Венецию, чтобы выпросить у республики суда, необходимые для переправы войска и лошадей.
Маршал Шампаньский, бывший в числе депутатов, подробно рассказывает о переговорах рыцарей Креста с дожем и народом венецианским. Депутаты были приняты с восторгом девяностолетним дожем Дандоло, старость которого состояла только в опытности и добродетели, но сердце которого еще воспламенялось при одном имени отечества и славы. Дандоло обещал доставить крестоносцам суда для 4500 рыцарей, 20 000 человек пехоты и продовольствие для всей христианской армии в продолжение девяти месяцев. Он предлагал, сверх того, от имени Венеции вооружить 50 галер с условием, чтобы венецианцам была предоставлена половина будущих завоеваний крестоносцев. Рыцари и бароны со своей стороны обещали уплатить республике 85 000 серебряных марок. Этот договор, обсужденный и одобренный на советах дожа и патрициев, был представлен на утверждение народа, собравшегося в соборе св. Марка. Маршал Шампаньский, говоривший от имени знатных владетелей и баронов Франции, заклинал венецианцев иметь сострадание к Иерусалиму, который был в пленении у турок. «Князья и бароны, – сказал он в заключение, – поручили нам припасть к ногам вашим и не подыматься до тех пор, пока вы не исполните мольбы нашей». При этих словах депутаты преклонили колена и протянули умоляющие руки к собравшемуся народу; тогда 10 000 голосов слились в одном восклицании: «Мы на это согласны, мы на это согласны!».