– Но это немыслимо! Это так же опасно! Ведь я не знаю, чего хочет мироздание, и кто должен победить. Я понимаю, что ты беспокоишься о своей стране, но…

– Я беспокоюсь не о Галикарнасе, – мягко прервал его Юрген. – Я беспокоюсь об обеих странах. Ведь я не говорю о победе Сигфрида. Завершить войну – не значит прописать имя победителя… Разве нет?

Арес нерешительно коснулся золотого пергамента. Должен ли он рискнуть еще раз изменить мироздание?

Он размышлял об этом до глубокой ночи. Юрген больше не заговаривал об этом – не старался склонить его к какому-либо решению, просто предоставил выбрать самому. Но Арес не знал, как должен поступить, и не будет ли решение остановить войну в первую очередь выгодой лично для него. Если бы только он просто поговорил с Руэдейрхи, предложил доставить пергамент лично ему, чтобы тот сам выбирал, нужно ли ему господство над Эндерглидом или же нет… Но Арес решил все за него, и серьезно поплатился за свою самонадеянность. И, конечно, когда он вернется в Градерон, расплата будет жестокой. Сейчас ему уже вовсе не казалось, что Руэдейрхи питал такую же ненависть к Эндерглиду, как те, кто нападал на Врата Рассвета.

После выполнения своей первоочередной миссии Балиан, Кристиан и Юан позволили себе целых два выходных, тем более что на этом настаивал сам Роланд. Он был очень благодарен им за возвращение света (да и все остальные тоже – народ ликовал целый день) и настаивал на их возвращении во дворец, говоря, что они и так уже сделали для него и его страны слишком много. Также он предлагал переправить во дворец Теладора и Артура – он теперь тоже был тяжело ранен, но лекари утверждали, что его жизнь, как и жизнь генерала, в сравнительной безопасности. Лориана и многих других, однако, спасти не удалось, и это очень сильно омрачило радость, возникшую после появления Врат.

Но Балиан, Кристиан, Юан, Теладор и Артур предпочли остаться в лагере и немного позже снова выступить на поле боя – после того, как им станет немного лучше. По сравнению с Артуром, братья отделались довольно легко, но не могли смотреть друг на друга без жалости, особенно на Балиана. Его лицо было покрыто таким количеством ссадин, что встреть его кто-нибудь знакомый на улице – и не признал бы. Розетта от него не отходила и страшно ругалась.

– Ты что, лицом дрался?! – бушевала она. – Меч тебе на что?

– Шрамы украшают мужчину! – возражал Балиан фразой, которую с жалостью выдал Роланд, увидев его после боя с Сигфридом.

– Только не тебя, – категорично заявляла Розетта.

Ричард, тоже частенько сидевший с ними, довольно смеялся, после чего вступал в длительные перепалки с Балианом. Но один из лекарей, как-то раз услышавший такой разговор, успокоил всех, сказав, что это все всего лишь царапины и скоро даже намека на них не останется. Зато Юан, которому нанесли второй удар по тому же месту, хоть и чувствовал себя неплохо, обзавелся шрамом на всю оставшуюся жизнь. Однако это его ничуть не расстроило – он именовал это не иначе как «боевым ранением» и очень гордился пока еще ужасающим следом.

– Но все же мы молодцы, – с улыбкой подвел итог Кристиан. – До сих пор не верится, что нам удалось.

– Да, – Балиан с удовольствием подставил лицо ярким солнечным лучам. – Представляю, в каком шоке Гволкхмэй!

– Но ведь нам неизвестно, что творилось в Эндерглиде все это время, – вставил Юан. – Наверное, они рады, что так случилось.

– Надеюсь, – сказал Кристиан. – И, надеюсь, в Дилане ничего не изменится из-за того, что Врата Рассвета появились гораздо раньше обычного.

– Главное, что солнце есть, – сказал Ричард. – Вы даже не представляете, что здесь творилось на рассвете.

– Я представляю, – сказал Юан. – Меня облили вином, и я проснулся.

– А я подумал, что ты просто напился, – показал ему язык Балиан.

– Я не пью! – возмутился Юан и, подумав, добавил: – Тайком. Только когда Кристиан разрешает.

– Кристиан не разрешает, – зевнул Кристиан. – Пойду, навещу Артура.

– И я тоже, – вскочил на ноги Юан.

– Привет ему! – крикнул им вслед Балиан – он так устал после боев и вызова Врат, что уже много часов лежал, не поднимаясь.

Розетта тоже отошла – принести еды. Рядом с Балианом остался только Ричард.

– Воды, – скомандовал Балиан.

Ричард против обыкновения не возмутился, а подал ему мех с водой. Балиан подозрительно покосился на него, словно подозревал, что в мехе смертельно опасный яд. Но причина великодушия Ричарда выяснилась очень скоро. Он осторожно спросил:

– Ты правда дрался с Сигфридом?

Балиан, хлебнув воды, промычал что-то утвердительное.

– И как?

– Плохо, – пробурчал Балиан. – Я не победил, если тебя это интересует. Пришлось перескочить через него и удрать – а то там Кристиан и Юан голосили… Никто ж не знал, сколько они смогут у нужного места стоять. Но Сигфрид ждать не захотел и встал, как дерево. Зараза.

– А сам он как? – спросил с опаской Ричард. – Страшный?

– Такой же, как Таранос, только без рогов, – услужливо пояснил Балиан. – Но что-то с ним не то, – вдруг нахмурился он. – Он так сильно бьет, но мне кажется, он не настолько силен, чтобы… В общем, он явно использует какой-то особый прием. Поэтому я и не смог ему наподдать.

– Может, потому, что ты бился своей мордашкой, а не оружием? – вернулась Розетта.

– Оставь мое лицо в покое! – возмутился Балиан. – Я тебе только из-за внешности нравлюсь, да? Ну, так Кристиан красивее! – разобиделся он.

– Угомонись, герой, – Розетта дала ему по лбу, потом присела рядом, переложила его со свернутого плаща на свои колени и ловко сунула в рот кусок добытого хлеба. Балиан еще что-то невнятно проворчал, но послушно занялся обедом и постепенно оттаял.

– Пойду к королю, – вздохнул Ричард и, встав, ушел. Он и впрямь направился к королевскому шатру.

Розетта и Балиан удивленно посмотрели ему вслед. Ричард выглядел задумчивым, но никак не расстроенным. Кроме того, Роланд сам вышел ему навстречу, что-то сказал, и они вместе скрылись внутри.

– Ну вот, и все счастливы, – сделал вывод Балиан.

– Ты не собираешься возвращаться? – вдруг спросила Розетта. – Ведь Врата здесь.

– Пока нет. У нас тут еще задание есть. Да и нехорошо с войны удирать… Я еще врежу им за Лориана. И за Артура тоже.

– Ну, хорошо…

– Ты не бойся, – Балиан приподнялся на локте. – Ты ведь потом пойдешь с нами? Покажу тебе горы. Хоть сразу.

– Ладно, – улыбнулась Розетта. – Мне правда хочется их увидеть.

Балиан, успокоившись, улегся обратно. Его уже не раз и не два мучили кошмары о том, что он просыпается в Этериоле, выясняет, что Розетта в Дилане, в ужасе несется к Вратам Рассвета, но его останавливают Гволкхмэй и Тристан. В этом ночном кошмаре они выглядели самыми настоящими маньяками, целью которых было хоть зарубить Балиана, но за Врата не пустить.

– Слушай, Балиан, – проговорила Розетта. – М-м… А это правда, что в этих ваших горах есть сокровища?

– С чего ты взяла? – удивился Балиан.

– Сквозь сон слышала, – соврала Розетта. – Кристиан и Юан разговаривали. Наверное, мне приснилось. Почему-то только о горах и думаю.

– Да не, сокровища есть, – зевнул Балиан. – Наверное. Я точно не знаю, не интересовался. Зато там есть проклятия, Кристиан говорит… Спроси у него.

– Он разбирается в проклятиях? – улыбнулась Розетта.

– Вроде бы… – уже совсем сонно пробормотал Балиан. – Он же Хранитель этого… Наверное, ему рассказывали. Не знаю. Я посплю, ладно?

– Конечно, – Розетта заботливо укрыла его плащом. Балиан тут же уснул, чувствуя себя на вершине блаженства. За последние дни он и впрямь выбился из сил, и теперь, предаваясь отдыху рядом с Розеттой, мог смело назвать себя одним из самых счастливых людей на свете.

Кристиан и Юан тоже порядком утомились и намеревались, навестив Артура, тоже как следует выспаться. Но не тут-то было. После того, как они в подробностях описали, что случилось на поле боя, Артур огорошил их новой новостью. Выглядел он при этом совершенно подавленным.