– Что-то не так, мой юный друг? Конечно, никто не посмел сказать этого вслух, – все соседи короля по столу, кроме епископа, смущенно заерзали, – но ты одолел в честном бою самого короля Асбелии. Неужто ты стесняешься праздновать победу? Ни за что не поверю в это после того, что ты мне наговорил.

– М-м… Да, – неопределенно ответил Балиан. – А ты знаешь всех, кто был здесь? Ну, воинов этих твоих…

– Хватит обращаться на «ты» к Его Величеству! – пихнул его в бок Юан.

– Хорошо, – рассеянно проговорил Балиан. – Так ты знаешь?..

– Нет, – равнодушно ответил Роланд. Фамильярство Балиана его больше не злило – если раньше он списывал это на ребячество, то теперь, после боя, такой характер столь одаренного юноши забавлял его. – Но если тебя кто-то заинтересовал, господа Флориан и Кедвалор поделятся информацией.

– В чем дело, Балиан? – спросил Кристиан.

– Тот низкий, – Балиан показал ладонью рост своего бывшего соперника. – Его еще как скоростного позвали. Вам он не знаком? – спросил он Артура, Кристиана и Юана.

Те постарались припомнить. Но через некоторое время отрицательно покачали головами. А Кедвалор услужливо сообщил:

– Его имя Гардрин Бринн Дорденкель.

– Дурацкое имя, – скривился Балиан. – Ладно, проехали, – и он отдал все свое внимание еде.

Вскоре Артур, Кедвалор, Флориан, епископ и его подопечный попрощались и ушли, и остаток вечера братья рассказывали королю Роланду об Этериоле. Как обучают воинов, стражей и преследователей, как правит при помощи Тристана Гволкхмэй, какие бывают столкновения с воинами Градерона. Король очень заинтересовался «высшим миром» и задавал много вопросов – в основном о том, как устроен Эндерглид, как действует власть и так далее. Особенно же его заинтересовала политика в отношении воинов и преследователей.

– Но если нападения на Градерон не одобряются, а других городов больше нет, какого рода задания выполняют ваши воины и преследователи за пределами Эндерглида? – спрашивал он.

– Свет и тьма – это две крайности, глупо спорить, – рассказывал Кристиан. – Не все могут с этим мириться. И у Градерона, и у Эндерглида много отступников, и чаще всего это не совсем благородные люди… Часто возникают вооруженные столкновения, затеваются нападения на Градерон или Эндерглид. Тем более что смертной казни в Этериоле нет, и всех преступников отправляют за пределы городов. Вот уж кто настоящая проблема. В пустоши царят животные законы.

– А еще там, где не светло и не темно, много проклятий, – добавил Юан. – И там часто что-то случается. Странные места. И отступники туда иногда попадают. Жуть! Балиан один раз чуть не попал.

– Но ты ведь страж? – посмотрел на Балиана Роланд.

– Ну да, – кивнул Балиан. – Только когда Врата в вашем мире, нам делать особо нечего. Ну, нас и гоняют, как воинов, – скривился он. – И мне один раз досталось оттаскивать за шкирку этих отступников от запретной территории. Еле удалось.

Беседа продолжалась до глубокой ночи. Но, к счастью, когда Юан уже клевал носом, пришли слуги и напомнили королю о неком крайне важном деле. Роланд поблагодарил братьев за поединки и беседу, заверил, что отныне они причисляются к его войску, и отпустил их с миром.

Балиан, Кристиан и Юан вернулись в свои комнаты и первым делом уложили Юана спать. После этого Кристиан, внимательно посмотрев на Балиана, спросил:

– Что не так с тем человеком?

– Я не знаю, – признался Балиан. – Как будто я с ним уже сражался. Ну, тот удар… Нас учили. Помнишь? Старый прием преследователей.

– Честно говоря, я не обратил внимания, – покачал головой Кристиан.

– Да я тоже сначала не понял! – нетерпеливо продолжил Балиан. – И не подумал бы… Только рука как-то сама запомнила, – он удивленно посмотрел на свою ладонь. – И среагировала. Но я в упор не помню, когда последний раз так делал.

– Но если это прием преследователей, значит, дело было в Этериоле? – логично рассудил Кристиан. – То есть ты полагаешь, что этот человек из Этериола?

– Ничего я не полагаю, – надулся Балиан. – Просто в голове что-то вертится, а все никак не вспоминается…

– Может, это один из тех, что напали на нас в дождь? – предположил Кристиан. – Но это очень серьезное обвинение. Чтобы прямо рядом с королем Роланда… Думаю, пока лучше не заикаться об этом.

– Да уж, – мрачно хмыкнул Балиан. – Особенно учитывая то, что в дождь я уж точно не делал таких приемов.

Глава четырнадцатая Неожиданные встречи

Тристану было плохо. У него жутко, до тошноты раскалывалась голова, руки предательски дрожали, да так, что он с трудом мог заставить себя держать перо. Кроме того, его не оставляло отвратительное ощущение ауры Врат – да-да, именно отвратительное. Врата, как и почти для всех жителей Этериола, были для него неизменной опорой, уверенностью в том, что все в мире идет своим чередом, и идет правильно. Но сейчас его терзало тяжелое чувство и, если верить ему, все действительно шло своей чередой, но совсем не так, как надо.

Прямо перед ним на полу лежала маленькая Лейан. Тристан просто не нашел в себе сил положить ребенка на кровать. Но, похоже, теперь все было в порядке – девочка спокойно, размеренно дышала, и уже не была такой бледной.

Тристан стиснул зубы, приказывая себе ровно держать перо и написать хотя бы одно слово. Скоро придет Гволкхмэй, и он совсем не был уверен, что хочет рассказывать ему о случившемся. Если удастся сделать вид, что все в порядке, и если Лейан действительно в норме, правитель не станет задавать вопросов.

Девочка зашевелилась. Потом вдруг резко села, протерла глаза и удивленно посмотрела на Тристана, сидящего на кровати.

– Рука болит? – спросил он слабым голосом.

Лейан согнула и разогнула ушибленную ручку и заверила:

– Нет! А тебе что, плохо?

– Нет. Все в порядке, – Тристан облегченно вздохнул, встал на ноги, но был вынужден тут же сесть обратно – ноющая голова сильно закружилась.

Лейан, удивленно взирая на него огромными голубыми глазами, сделала шаг к нему и хотела что-то сказать, но в этот момент дверь с грохотом распахнулась. Это был, конечно, Гволкхмэй. Тристан знал, что не должен рассиживаться при правителе, да еще в комнате его внучки, но новая попытка встать тоже потерпела сокрушительную неудачу. Вдобавок к этому, пергамент соскользнул с его колен на пол, и Лейан, подобрав его, громко «прочла»:

– Треугольник! Тристан хотел написать букву «д», но не получилось. Бедный Тристан.

– Хватит читать правительственные документы! – рявкнул Гволкхмэй, недовольный таким принижением своего первого помощника. Он вырвал у внучки пергамент и в полном шоке выпалил: – Надо же, и впрямь треугольник.

– Бедный Тристан, – кивнула Лейан.

Тристан впервые за последние двадцать лет почувствовал, что готов провалиться сквозь землю.

– Так, Лейан! – взял дело в свои руки Гволкхмэй. – Марш на обед!

– А Тристана кто будет лечить? – надулась девочка.

– Ну, уж точно не ты, – проворчал Гволкхмэй, и, не слушая возражений, вытолкнул любимую внучку в коридор. – В чем дело, Тристан? – справившись с этой задачей, воззрился он горящим взглядом на своего советника.

Тристан, пожалуй, с удовольствием бы рассказал все правителю, но как объяснить произошедшее, если он и сам толком ничего не понял?

– Я… Я не знаю, – все-таки выговорил он. – Лейан только что… Она…

– Что? Что она?! – не умел терпеть Гволкхмэй. – Да говори же!

Внезапно Тристана, несмотря на жуткую головную боль, осенило. Ну конечно! Если пергамент был использован… Только они и могли это сделать, ведь раньше ничего подобного не происходило… И вот откуда это странное ощущение. Но почему именно он?

Тристан с минуту смотрел в одну точку. Ответ нашелся и на этот вопрос.

– Да что же с тобой такое! – рвал и метал Гволкхмэй. – Медика! Черт возьми, да ты же у нас медик! Неужели не можешь сказать, что с тобой такое? Другого медика!