После этого Максимилиану не оставалось ничего иного, кроме как признать поражение. Он обошел немало городов и селений, везде задавая одни и те же вопросы, но о Балиане и Кристиане так ничего и не узнал. Оставалось только надеяться, что их и впрямь кто-нибудь приютил у себя, и они жили хорошо и счастливо.

Что ж, так все и случилось. Теперь Максимилиан знал, что на них напал один из преследовавших его градеронцев – скорее всего, конечно, их злосчастный лидер, так как к тому времени остальные успели почить. А потом явился Тристан, он единственный в Эндерглиде носил черные одежды. Но если так, что они делают в Дилане? – рассеянно думал Максимилиан. Тоже сбежали? Сомнительно, они хорошо отзывались о Гволкхмэе. Значит, на задании. Но в таком возрасте?

И тут Максимилиан понял. Дело принимало скверный оборот – не для него, конечно, а для Балиана, Кристиана и «новенького», как он мысленно называл Юана. Нужно было найти способ поведать кое о чем этим троим, и желательно до того, как он устроит побег.

Стоило ему об этом подумать, как судьба – о чудо! – явила ему такую возможность. Перебросившись парой слов с охранником, к решетке подошел Балиан.

– Балиан! – Максимилиан, бросившись к решетчатым дверям, радостно протянул сквозь прутья руки, но был немедленно схвачен за шкирку.

– Отдавай пергамент, – коротко скомандовал любящий сын.

– Еще чего, – Максимилиан надулся, словно маленький ребенок, не желающий расставаться с последней конфетой. – Не дам.

– Не зли меня, – угрожающе проговорил Балиан. – Я и так тебя убить готов.

– Ладно, – Максимилиан вдруг без малейших усилий стряхнул с себя руки Балиана. – Тогда я объясню доходчиво. Пергамент не отдам. Тебе он без пользы. И мне тоже. У меня нет пера. Можешь спросить у этого типа, – указал он на охранника. – Они меня обыскали и сделали, так сказать, опись. И даже они, заметь, оставили мне этот чертов клочок пергамента! Память о былых временах, понимаешь ли.

Балиан с подозрением покосился на него, потом перевел взгляд на охранника.

– Так точно, – отрапортовал он. – Мы забрали меч, нож и деньги. При нем остались пергамент золотого цвета, лист чистой писчей бумаги, пояс…

– Ладно, хватит, – буркнул Балиан. – Точно пера не было?

– Не было, – твердо ответил охранник. – Никакого.

– На пергаменте было что-то написано, – сказал Балиан, обращаясь к отцу.

– Было перо, – кивнул Максимилиан. – Позаимствовал у градеронцев. Оно кончилось. Они, как оказалось, заканчиваются гораздо быстрее, чем можно исписать пергамент. Халтура! Теперь только и можно, что пугать вас пергаментом.

Балиан фыркнул и, повернувшись, вознамерился уйти. Но Максимилиан окликнул его неожиданно серьезным тоном.

– Чего тебе, – буркнул он.

– Просто послушай, – сказал Максимилиан. – О градеронцах. Балиан, немного подумав, сделал шаг обратно.

– Ну?

– За вами охотятся, – проговорил Максимилиан. – Я думал, это за мной, но теперь понятное дело, что за вами. Я слышал их разговор в Галикарнасе. Градеронцы наняли людей, которые пытаются подорвать Асбелию изнутри. Теперь они заодно. А ты, – сказал он охраннику, который при словах о Галикарнасе вздрогнул, – смотри, ни слова! А то у меня тут волшебный пергамент. Найду перо, сделаю тебя уточкой.

– Да подожди ты! – оборвал его Балиан. – Ты что, правда их видел?

– Ну да. Я их знаю, – Максимилиан поморщился. – Одного уж точно. Это он возглавлял тех, кто за мной охотился.

– Может, ты перепутал? – засомневался Балиан, что в жизни бывают такие совпадения.

– Ну, во-первых, перепутать человека, который за тобой гонялся лет шесть – сложно, – вразумил его отец. – Во-вторых… Гм.

Он достал золотой пергамент. Только теперь Балиан заметил, что он оборван – оставалось совсем чуть-чуть. Максимилиан пробежал взглядом сделанные записи и, аккуратно сложив, отделил самую верхнюю – теперь пергамент стал еще меньше.

– На, – великодушно проговорил Максимилиан, протягивая обрывок.

Балиан, не переставая испепелять его подозрительным взглядом, взял пергамент, пробежал глазами и снова посмотрел на отца. Только теперь в его взгляде ясно читалось сочувствие, которое обычно испытывают люди к своим душевнобольным родственникам.– Ты сумасшедший, – прошептал он. – Законченный псих. Вот что гласила запись:

«Пусть у лидера градеронцев, преследующих Максимилиана Розенгельда, вырастут самые настоящие рога».

– Но они правда выросли, – похвастался Максимилиан. – Я думал, мироздание там опять чего-то намудрит и поймет иносказательно, но ведь нет же! Выросли. Господи, я так в жизни не смеялся, как когда увидел…

Терпение Балиана подошло к концу. Он оглушительно закричал:

– Да даже я бы не стал использовать пергамент ради того, чтобы поржать! Можно было написать что угодно! Что ты повелитель мира! Что везде все хорошо! Что твоя «ненаглядная Иоланта» жива, наконец! А ты…

– Мироздание менять – это очень опасно, Балиан, – сказал Максимилиан. – И уж тем более возвращать к жизни мертвых. Ты разве не знаешь, что любая незначительная строчка, не так понятая судьбой, и все? Ну вот. Мироздание хитрое. Но рога делает.

– Я тебя придушу, – глухо проговорил Балиан.

– Не надо! – Максимилиан на всякий случай отскочил подальше. – Не знаю, что у вас там происходит, и вряд ли вы мне расскажете, но у тех типов, как я понял, есть пергамент.

– Спасибо, блин, – буркнул Балиан. – И без тебя знаем.

Максимилиан внимательно посмотрел на него. Затем вздохнул и монотонно произнес:

– У него действительно есть рога. Подожди, дослушай. Я о том, что его легко можно опознать – рога большие, не пропустишь. Это Таранос. Он преследователь. С ним – Арес. Кто такой, не знаю, но точно градеронец.

– Арес… – пробормотал Балиан. – Хм, Кристиан был прав. Хранитель Ключа.

– Хранитель Ключа?! – аж подпрыгнул Максимилиан. – Ничего себе у вас заварушка! Ладно, в общем, договаривались они с Грилдом. Это местный. Больше ничего не знаю. Единственное, что эта скотина – Таранос – как-то выпутался. В прошлый раз он сбежал из Градерона с отступниками. Черт знает, как его обратно пустили, да еще и статус сохранили. Может, в этом и сам Руэдейрхи замешан. Будьте там это… поосторожнее.

– Как будто тебя это волнует, – хмыкнул Балиан и, ни слова больше не говоря, пошел прочь.

Максимилиан долго смотрел ему вслед. Потом тихо, почти неслышно пробормотал:

– Конечно, не волнует. И врагу не пожелаю скучной жизни без опасностей.Зевнув, он снова предался сну.

Вернувшись к братьям, Балиан поведал им об услышанном. Новости произвели на Кристиана и Юана сильное впечатление, для которого уже просто не оставалось места. За считанные часы они узнали, что они – потомки легендарного рода, создавшего Врата, что их отец родился в Этериоле, что он украл пергамент, что в детстве на них напал градеронец, который его преследовал, что Бринн – другой градеронец, который теперь наверняка заодно с тем…

– Наш отец страшный человек, – поделился Юан с братьями. – Сделать рога… Это же ужасно!

– Особенно учитывая, что все это забавы ради, – вздохнул Кристиан. – Да, пергамент ему давать нельзя, это точно. Хорошо хоть перо закончилось.

Придавленные новостями и впечатлениями, Балиан, Кристиан и Юан легли спать пораньше. Больше всего на свете им хотелось, чтобы до утра ничто не потревожило их сон, и, в принципе, желание их было исполнено.

Тревога поднялась часов в десять. В комнату без стука ворвался знакомый Балиану взмыленный охранник темницы и грянул:

– Пленный сбежал! Король требует вашего присутствия!

– Сбежал?! – взвился Балиан. – Нет, он точно наврал про перо! Не мог он сбежать без этого!

– Не было пера! – яростно возразил охранник.

Быстро собравшись, Балиан, Кристиан и Юан устремились к королю Роланду. Тот находился в комнате для переговоров один, но вид у него был более чем суровый.

– Нас подозревают, – тут же сказал Балиан братьям, не потрудившись даже понизить голос.