Довольно приятно пахло благовониями. И на столике горело несколько свечей. Там ещё в углу стояли деревянные таблички с иероглифами, о назначении которых оставалось только догадываться. Возможно — это что-то вроде тотемов или просто пожеланий типа «на счастье».

Практически все обитатели дворца были на улице. Там танцевали забавные танцы под их эту своеобразную музыку. Горели фонарики. Угощались едой. Только Минорухи, пробыв на празднике первые полчаса, ушёл. Я ощутил от хозяина странный запах. Он не был болен, но что-то странное в его эмоциях. Поэтому я, как приличный домашний любимец, пошёл скрасить ему вечер. Тем более, всё это странное «поминовение» меня особо не радовало. Слишком много запахов, шума и людей. И эта ситуация с Сарутоби-младшим. Вдруг он что-то против хозяина замыслил?

На коленях Минорухи оказалась фоторамка, которую он держал в руке. Я потёрся о его ладонь. И хозяин меня погладил. Такой он грустный. Наверное, так сложно управлять страной, и ему редко удаётся побыть одному.

— Это моя семья, Тора-чан, — почёсывая за ухом, показали мне фотографию.

В отблесках свеч я хорошо рассмотрел четырёх людей на фото. Классическая «мама, папа и двое детишек», я пригляделся и узнал в том пареньке, который помладше, Минорухи.

— Я не готовился быть главой страны, — задумчиво поглаживая меня, сказал он. — Даймё должен был стать мой старший брат, Хикаро. У него были все способности для этого. Он был прекрасным стратегом, разбирался в военном деле, политике. Меня готовили на роль советника. Я хорошо разбираюсь в сельском хозяйстве и вообще…

Я потрогал лапкой фоторамку и посмотрел в глаза хозяина.

— Ты хороший правитель, — сказал ему я.

— Спрашиваешь, что случилось? — Минорухи отставил фотографию на тот столик со свечами. — В конце второй мировой войны, двадцать три года назад их всех убили. На дворец напали шиноби Камня. Я выжил благодаря тому, что здесь была Кушина-чан. У её команды было глупое задание, которое придумал мой брат… Возможно, что Хикаро что-то чувствовал, не знаю. Он был очень умным, мой нии-сан. Атаку отбили, но я в один день стал сиротой. Мне было шестнадцать лет. И я стал самым молодым даймё страны Огня. Ты не представляешь, как тяжело мне было. Хорошо, что в Конохе был хороший лидер, генерал, на которого я мог положиться, иначе третью мировую нашей стране было бы не пережить.

Минорухи задумался, медленно меня поглаживая. Его эмоции стали более уравновешенными. Я замурлыкал.

Кажется, я догадался о назначении тех трёх табличек на столе. Как я не замечал раньше, что первые иероглифы были одинаковыми? Наверное, это фамилии.

— Ты многого достиг, Тора-чан, — сдержано похвалил меня Кобо-сан.

Что?! И это всё?!

За прошедший месяц у меня всё никак не получалось «состыковаться» с человеческим сенсеем, чтобы… Похвастать своими умениями.

Впрочем, если так подумать, хвастаться особо и нечем. Шиноби легко могут ходить по отвесным поверхностям. Да и бегать быстро — тоже. А ещё шиноби могут запускать огненные шары, превращаться в других людей, гипнотизировать, метать оружие, ставить барьеры, призывать разных животных, управлять марионетками, модифицировать своё тело — много чего.

Единственное моё достижение в сумме — я научился управлять чакрой и её контролировать. Замах когтей получился чуть более впечатляющим — я оставил на дереве глубокий след.

Получается, лишь удивительно, что это может делать кот и то… В этом мире есть коты-ниндзя, собаки-ниндзя, даже слизни-ниндзя… Короче… Я конкурирую только с обычными кошками.

Наверное, для людей это как фокус, баловство… Вроде «ну надо же, простое животное, а мнит себя ниндзя». Конечно, я помогал Шиджими, мои «мохнатые доносчики» слили пару раз информацию о хищениях государственного имущества, но это были такие мелочи.

Я ощутил себя совершенно беспомощным и бесполезным после этого «ты многого достиг, Тора-чан». И понял, что нифига я не достиг, блин!

И это странное ощущение какой-то гадости, стягивает горло, словно ошейник, который Шиджими как-то вздумала мне надеть… Всё это ужасно меня нервирует.

Давай же, давай! Очнись! Очнись, пожалуйста! Не умирай!

Кошачьи и людские боги, Рикудо-сэннин, Будда, Аллах и Иисус Христос вместе взятые! Пожалуйста! Не дайте ей умереть!

Эти суки ещё и связали её, как будто после извлечения биджуу человек в состоянии сбежать. Её бросили, словно сломанную куклу. Но ведь ты жива? Жива ведь? Жива?! Руки такие холодные, в темноте непонятно, какого цвета кожа, но я ощущаю, я надеюсь… в ней ещё теплится жизнь…

Очнись… Кушина-сан, проснись!

Я же чувствовал, что что-то не так, я же чувствовал! Целый месяц я не выходил из дворца, боялся за хозяина. Круг стягивался. Что-то назревало, огромный нарыв. Атмосфера у шугонинов стала немного странной. Философские разговоры о том, что, по сути, у нас в стране двоевластие, о том, что ниндзя должны защищать и направлять простых людей, что раньше во владениях каждого клана были свои деревни, земли, которые те защищали. Кто их распускал непонятно, но молодёжь рассуждала и так, и этак, как было бы хорошо, или не очень, если бы «король» был один.

А потом Тоу перестал меня привечать, а однажды слегка отпихнул ногой, когда я решил об него потереться.

Эта сука, Асума, убил Тоу. Не сомневаюсь, что это его рук дело! Тоу всего семнадцать было! Сейто-сан! Китане! Они погибли в первые минуты. Думаю, что их подло убили. Таких сильных людей невозможно убить в честном бою. Шугонины сражались друг с другом! Я до сих пор не верю, что эта дружная воинская семья всерьёз подняла оружие брат на брата. Сражались насмерть. Я видел это издалека, они раскурочили левое крыло дворца. Дайшики, придурок, зачем ты во всё это полез? Кто тебя просил? Какого фига ты так подставился?

Дайшики убил Чирику. У меня на глазах. Я видел, как парню, над которым я любил приколоться, снесли серпом голову.

Чирику сообщил Минорухи, что часть шугонинов восстала и собиралась ликвидировать даймё, чтобы власть захватила Хокаге — Кровавая Хабанеро — Узумаки Кушина. Что зачинщиками бунта были Казума и Кобо-сан. Дайшики же якобы прорывался во дворец, чтобы убить хозяина, а они с Асумой раскрыли планы предателей и возглавляют защиту даймё.

Я вырвался из рук Минорухи и побежал. Пахло дымом и кровью. Во дворце вопили, слуги носились, пытались баррикадироваться, но хрен ты против шиноби защитишься и спрячешься, если те захотят тебя найти.

— Тора-чан! Ты куда? Там опасно! — меня окликнул Сано, и за спиной раздался странный звук. Чавкающий. Жуткий и леденящий сердце. А потом дикий нечеловеческий крик Таями-сан.

А когда обернулся…

Помертвевший Сано упал на колени, изо рта его шла кровь. Я подбежал к своему няню. Мальчик. Он ещё совсем ребёнок! Я смотрел, как его глаза стекленеют, и внутри всё обрывалось.

— Твой сын участвовал в заговоре! Он был учеником одного из зачинщиков бунта! — Чирику дал пощёчину Таями-сан, которая за него цеплялась, и выбежал куда-то.

А мы с кухаркой остались оплакивать её сына. Мне хотелось выть так же, как выла мать Сано, от собственной беспомощности и от того, как мне было жаль, что всё так вышло. Можно ли было всё предотвратить? Что-то сделать?

Утром зачитывали имена «предателей» и погибших «защитников». Из двенадцати выжили только четверо, но трупов было семь. Тело Казумы упало в дворцовый ров, который наполняла река. Так надеюсь, что он выжил и подкараулит настоящих «предателей» в тёмном переулке. Как Рэмбо. Но, если судить по Асуме, тот был уверен, что убил одного из сильнейших шугонинов.

А потом… Это было похоже на какой-то фантастический бред.

Днём, после «бунта» во дворец прибыл не кто иной, как Сарутоби-старший. Серьёзный, подтянутый, в доспехах. Начал втирать хозяину, что Кушина не оправдала его доверия, и не зря она — чужачка. Хотела захватить власть и отомстить таким образом Стране Огня за то, что наши войска не помогли Водовороту, когда на остров клана Узумаки напали объединённые Облако и Туман.