— Я ещё всем докажу, чего стоит Узумаки Наруто! — пыхтел пацан на полу, делая упражнение на пресс.

Я наблюдал за ним с кровати. Вообще-то мне уже сильно есть захотелось, но я решил, что пока его не оставлю. Он больше не заикался, чтобы я уходил, видимо, за те почти десять дней, как всё случилось, он успел вдоволь нахлебаться одиночества, и не такого, которым ему по мозгам ударили, а всамомделишного.

— Пятьдесят шесть, пятьдесят семь, пятьдесят восемь, пятьдесят девять, фух, шестьдесят, — остановился он. — Надо поесть, а то следующий подход не выдержу.

Его живот взревел.

— Я отчего-то так сильно есть хочу всё время, — пожаловался он мне, потрогав свой урчальник. Я на это фыркнул. Ну ещё бы, во-первых, пацан растёт, во-вторых, он стал джинчуурики, а это, наверное, тоже отражается на метаболизме, ну и в-третьих, он же занимается физически.

Я побежал на кухню и забрался в пакет, который притарабанил наш «дорогой дедушка Хокаге». Вот перхоть старая! А где нормальная жратва? Тут одни бичпакеты и пара каких-то вафель непонятных! На таком пайке далеко не уедешь!

— Намаики-чан, тебе что, шуршащий пакет нравится? — потрогал меня сверху Наруто. — Вылезай, я есть хочу.

— Нет, не вылезу, что за гамно тебе притащил этот седовласый упырь? — возмущённо уркнул я.

— Тоже хочешь кушать? — вздохнул мелкий и заглянул в холодильник. — У меня осталось немного молока. На вечер себе оставлял, но могу поделиться с тобой. С друзьями надо делиться, верно?

Я выбрался из пакета и посмотрел на Наруто. Ну точно! Он немного похудел. Щёки у него всегда были пухленькие, ещё детские, но футболка болтается, и живот сильно впал. Я потёрся о его ноги и подбодрил его мурлыканием.

Мелкий достал пиалку и налил мне молока. Вообще-то не сказать, что я фанат молока, но выбирать не приходится, я голодный, да и Наруто от всей души. Пока я медитировал, лакая угощение от теперь «нищего сироты», он согрел воду и заварил себе лапшу.

— Приятного нам аппетита! — сказал Наруто и поднял крышку специальной миски для такого питания. В принципе, запах ничего. Наверное, просто нет разных химикатов… Хм. Странно, а почему я про химикаты подумал? Вылизав миску — молоко пошло хорошо — я запрыгнул на стул и наблюдал, как Наруто торопливо ест, обжигаясь, а потом выпил бульон.

— Мало, но что поделаешь… — улыбнулся он мне знакомой улыбкой. — Ничего, прорвёмся, Намаики-чан, верно?!

— Ага, — подтвердил я, кивнув.

Наруто погладил меня и снова улыбнулся.

— Ты кажешься очень умным котом, словно отвечаешь мне.

— Пф! — фыркнул я, направляясь к окну.

Для начала надо проверить, ведётся ли за мелким слежка. А потом, в зависимости от результата, у меня были некоторые мысли.

— Ты… уходишь? — дрогнул голос Наруто.

Я вздохнул. И помотал головой.

— Ты… ещё вернёшься? — спросил малец, с такой надеждой в голосе, что меня пробрало.

Я кивнул и лапой открыл створку окна. Но закрывать за собой не стал, на случай, если тут АНБУ какие-нибудь бдят.

— Возвращайся, Намаики-чан, — тихо прошептал Наруто мне вслед.

Вот твари! Довели пацана! Нет, он меня и раньше очень любил, но не до такой же степени, что чуть не со слезами на глазах провожает, как в последний путь! Ух, как мне хочется нассать в тапки Хирузену! Но спалиться нельзя.

Всё же один АНБУ в маске какой-то птицы, если судить по выступающему клюву — Вороны или Воробья — был мной обнаружен на противоположном здании. Парень, чуть приподняв эту свою птичью маску, позёвывал. Скучал, видимо, и работу свою делал не шибко ответственно. Ну, может, конечно, тут и не особо что-то интересное происходит, а в окна напротив была видна, как на ладони, вся квартирка Узумаки. Кстати, окно он за мной не закрыл, видимо, в надежде, что я вернусь, а может просто, чтобы проветрить, так как он продолжал делать свои упражнения.

— Эй, Сокол, как дела? Я пришёл смену принять, — через минут двадцать на крыше появился ещё один товарищ. Блин, эта Ворона, оказывается, «Сокол», м-дя…

— Эх, когда уже наблюдение снимут, я скучнее задания припомнить не могу, — потянулся Клювокрыл.

Странное я ему имя дал, словно это имя мне его птичью маску напоминает. Да блин! Меня уже достали эти зависы-провисы и бездонный омут непонятно откуда всплывающих левых воспоминаний, надо этот вопрос на повестку дня поставить и как-то разобраться, и я уже придумал — как.

— Скоро снимут, это просто учебная миссия, ты забыл разве? Так что тренируйся на мальчишке, да деньги за работу получай, — философски ответил Клювокрылу его напарник. — Что-то необычное было?

— Не, не было, сэнпай. Разве что демонёнок к себе кота притащил, но тот через пару часов слинял от него. Это тоже вносить в отчёты?

— Хм, — задумался «плосколицый». — В общем-то, насчёт животных никаких указаний свыше не было. Так что это можно и не указывать. Не плоди лишние бумажки, отчёт должен быть кратким, предельно чётким и ясным. Понятно?

— Да, ясно, сэнпай.

— А то, что наш объект всякую живность к себе тащит — ничего удивительного и страшного. Одиноко пацану. И не смей называть его «демонёнком», забыл приказ Хокаге?

— Извините, сэнпай, — опустил клюв тот. — Но он же… На самом деле…

— А это — не твоего ума дело. Твоё задание — наблюдать за объектом, а своими ки и разговорами ненужными ты можешь внимание лишнее привлечь. Понял, салага?

— Так точно.

— Ну, раз «так точно», то принимаю твою вахту, вали домой, Сокол.

Значит, теория Шисуи насчёт того, что сильные шиноби будут более здраво смотреть на вещи, подтверждается. Ясненько. Постой-ка, чакра этого АНБУ мне знакома! Кажись, он в личной гвардии Кушины-сан служил… А теперь вот отправили с должности личного телохранителя на работу со стажёрами. Перестраховываются или проверяют? Или это уже мне всякое чудится, мерещится?

Ладно, точка наблюдения ясна, возможно, что и само наблюдение скоро снимут, нефиг трудовые ресурсы на обездоленных мальчиков тратить, да, Сарутоби-сама? Это было бы очень кстати.

— Тора-чан? — меня чуть всего не занюхали.

Конечно, такой громадине, несмотря на то, что я тоже не маленький, это как эм… лапу на столбик задрать. Вот.

— Я тоже рад тебя видеть, Куромару-сан, — я потёрся об ноги своего друга.

— Тебя очень давно не было, — посмотрел на меня своим единственным глазом нинкен главы клана Инузука.

Ну да, получается, что до всех этих жутких событий я около восьми недель в Конохе не появлялся. Плюс ещё десять дней неважного самочувствия вследствие отравления — после. Итого: два месяца «пропажи».

— Неважно что-то выглядишь, — меня ещё разок обнюхали.

Натуральный пылесос! Хм. Пылесос…

— Неужели ты загулял? — весело оскалился мой друг. — Или болел?

— Слушай, а ты ничего странного не чувствуешь? — осторожно поинтересовался я. — В деревне?

— Нет, всё как обычно вроде, — склонил голову он.

— А две недели назад? Знаешь, красная луна, все дела? — продолжил допытываться я.

— М-м… — всерьёз и надолго задумался Куромару.

А я вдруг вспомнил, что собаки плохо различают оттенки оранжево-красного и зелёно-синего, что-то вроде человеческого дальтонизма. Блин! Да откуда такие познания в чужой физиологии-то?!

— Был праздник, — пришлось уточнить, — с фонариками. День осеннего равноденствия.

— А, тот людный вечер. Все нинкены патрулировали территорию вокруг деревни, чтобы все люди могли спокойно праздновать, — уверенно ответил Куромару. — Клану поручили охрану периметра. Но никаких происшествий не было.

— Вот как, — протянул я. Это выходит, что таких разумных животных, как псы Инузука, на всякий случай изолировали?

— А это обычная практика? Отсылать вас в патруль одних? — всё же следовало узнать подробности.

— Да, на крупных праздниках, вроде Нового года или дня равноденствия, когда все собираются в деревне, — подтвердил мои догадки Куромару. — Мы всегда можем либо справиться сами, либо позвать партнёров на помощь, в крайнем случае — поднять тревогу.