— Что спросил?

— Что он ответил?

— Какой из себя этот человек?

— Во что был одет?

— В какую сторону пошел?

Какой из себя? Во что одет?

А Бородуля не помнит. Ну, человек и человек... Мужчина, одним словом. В брюках...

— Зачем же ему надо было обманывать? — недовольно спросил Назаров.

— Так и я удивляюсь, — пожал плечами Бородуля.

— А, может быть, он не знал, где почта?

— Может быть, человек нездешний? — наседали Пологалов и Назаров.

— Может быть,— согласился Бородуля,— Ну и что?

Ответ на этот вопрос он получил через полчаса, когда перед ним снова стоял «тот самый встречный». Его задержали дружинники.

Оказалось, человек приехал в пограничную зону с просроченным паспортом. Приехал к родным, ничего злоумышленного совершать не собирался. Но нарушил пограничный режим.

— Что теперь с ним будет? — спросил Бородуля.

— Оштрафуют и вышлют за пределы пограничной зоны,— ответил Назаров.

— А почему? — опять спросил Бородуля.

— Пусть приведет в порядок документы, а уж потом приезжает,— это сказал Пологалов.

— А-а,— протянул Бородуля. Конечно, он понимал, что неизвестный мог оказаться нарушителем границы.

Старшина Пологалов «накачивает» дежурного.

Кто это сегодня дежурит? А, Шарапов... Бородуля ничего не имеет против Шарапова. Но Шарапов тоже моряк, и значит, пусть ему всыпает старшина за милую душу. А Шарапов, глядишь, Кошевника «надраит». С Кошевником у Бородули старые счеты.

Он подходит ближе.

— Светлая у тебя голова, Шарапов,— говорит старшина Пологалов.— Давай, готовь самодеятельность.

Бородуля останавливается в нерешительности: вот тебе и «накачка». Нет, старшина Пологалов, явно, не на своем месте. Какой же это старшина, если никого не «накачивает»? Даже его, Бородулю, вроде все на заставе «накачивают», а он нет.

Бородуле вдруг страшно хочется, чтобы старшина его «накачал». Он стоит и ждет.

— Бородуля!

Наконец-то...

— Слушаю, товарищ старшина!

— Что же вы, рядовой Бородуля? — говорит Пологалов, и это «что же» кажется Бородуле песней.

— А что я? — немедленно лезет он в амбицию.

Но голос у старшины мягкий, и слова вовсе не обидные. А Бородуля обязательно хочет обидеться.

Пологалов говорит:

— Идите, товарищ Бородуля, в канцелярию, получите свое денежное содержание.

«Не то!» — думает Бородуля и спрашивает:

— А зачем?

— Положено,— улыбается старшина.

— А я потом,— почему-то говорит Бородуля.

— Ну, как знаете,— отвечает старшина и идет в канцелярию.

Бородуля ждет. Жаль, что Пологалов больше не окликает его.

Старшина не задерживается в канцелярии. По дороге в складское помещение Бородуля перехватывает его. Говорит, словно делает одолжение:

— Ладно, товарищ старшина. Идемте за деньгами. А то вам, действительно, некогда.

Пологалов опять улыбается:

— Правильно, Бородуля. Ну так идите в канцелярию.

— А вы? — недоумевает солдат.

— Мне действительно,— Пологалов подчеркивает слово «действительно»,— некогда.

— А что же я там один буду делать?

— Возьмете деньги.

— У кого?

— На столе возьмете и распишетесь в ведомости.

Бородуля заинтригован. Он недоверчиво смотрит вслед старшине и идет в канцелярию. Осторожно стучит. Тихо. Открывает дверь — никого. На столе капитана Ярцева лежит пачка денег и ведомость. Бородуля нерешительно подходит к столу.

Много денег — и никого.

Он находит свою фамилию в ведомости.

Так что же, так самому и брать деньги? Он протягивает к ним руку и сразу отдергивает, потому что слышит шаги.

Кошевник...

— Привет, Бородуля!

— Привет, ефрейтор,— бурчит Бородуля и отходит от стола.

— Старший матрос,— поправляет Никита, расписываясь в ведомости. Отсчитывает положенную сумму денег и прячет в карман. Насмешливо приглядывается к Бородуле:

— А ты чего не берешь? Боишься?

Опять — боишься!

Бородуля презрительно усмехается и тоже расписывается в ведомости.

Ну и порядочки на заставе: приходи сам и бери деньги!

А что, если Кошевник взял больше, чем ему полагается, а потом свалит на Бородулю?

Он подозрительно смотрит на Кошевника.

ВТОРАЯ ТЕЛЕГРАММА

— Мы будем вам очень обязаны, Зоенька,— сказал капитан Харламов,— если вы доставите еще одну телеграмму по тому же самому адресу.

Зоенька вспомнила, какой страх охватил ее месяц назад в безлюдном переулке, когда Василий Васильевич окликнул ее, чтобы вернуть телеграмму, и вспыхнула.

Капитан Харламов понял это по-своему:

— Да вы не бойтесь, Зоенька, мы вас в обиду не дадим.

— Вот еще выдумаете! — сердито сказала она и взяла телеграфный бланк, на котором, кроме адреса, было всего два слова: «Приеду Ходжиев».

Капитан Харламов объяснил:

— Вы, Зоенька, должны сделать вид, что вам неизвестно содержание телеграммы.

— Конечно,— сразу согласилась Зоенька и потянулась к баночке с клеем.— Мы должны вручать адресату запечатанную телеграмму.

— Вот-вот,— подхватил Харламов.— А теперь давайте еще кое-что уточним. Прежде всего я думаю, что когда Василий Васильевич увидит вас возле своего дома, он притворится удивленным и скажет что-нибудь вроде: «Неужели снова телеграмма товарищу Васильеву на мой адрес?» Вы ответите: «Да, Васильеву, на ваш адрес». Думаю, он откажется принять эту телеграмму.

Зоенька кивнула.

— А если он все-таки захочет принять телеграмму?

— Отдайте.

— Ладно,— сказала Зоенька.

— И, наконец, последнее,— заметил капитан Харламов.— Если Василий Васильевич телеграмму не возьмет, но поинтересуется ее содержанием — покажите. Понимаете?

— Понимаю,— опять кивнула Зоенька.

— Тогда в путь! — сказал капитан Харламов.— Сейчас Василий Васильевич должен быть дома. Сегодня он работает с двух.

Сонное утро вставало над городом. Лил мелкий дождь.

Зоенька шла быстро, прикрываясь зонтиком, Ноги скользили по плитам тротуара. Она уже несколько раз попадала в лужу, забрызгала чулки и чувствовала, как вода забирается в туфли. Наконец постучала в знакомую калитку. Бульдог яростно залаял. Василий Васильевич выглянул в окно и узнал девушку.

— Сейчас!

Бульдог гремел цепью, рвался к Зоеньке.

— Да замолчи ты! — прикрикнул Василий Васильевич, отодвигая засовы.

Она сказала;

— Опять на ваш адрес телеграмма товарищу Васильеву.

Старый мастер притворился, что не расслышал.

— Идемте в дом,— пригласил он,— ведь невозможно разговаривать под таким ливнем.

«Вот еще!» — подумала Зоенька и повторила:

— Товарищу Васильеву телеграмма.

Хозяин дома взял ее за руку.

— Идемте, идемте!

Зоенька растерялась и позволила Василию Васильевичу затащить себя на крыльцо. Теперь они стояли под железной крышей. Между крыльцом и калиткой метался бульдог, которого Василий Васильевич отшвырнул ногой, когда вел Зоеньку к дому.

Она собрала все свое мужество и попробовала улыбнуться.

— Дальше я не пойду...

Василий Васильевич отпустил Зоенькину руку и ласково смотрел на нее:

— Как не пойду?

А дождь? Неужели вы будете стоять на крыльце, пока он не пройдет?

— У меня — зонтик,—напомнила Зоенька, стряхивая с него воду.

— Ну, ну,— примирительно сказал старый мастер.— Телеграмму-то вы должны вручить.

— Конечно,— согласилась Зоенька и зябко поежилась.— А где адресат?

— Вы промокли,— мягко сказал Василий Васильевич.— Заходите в дом, обогрейтесь.

— Нет! — решительно заявила Зоенька.

Василий Васильевич потрогал усы:

— Понимаете, как смешно получилось. Тогда вы только ушли, приходит гражданин и говорит: «Прошу извинить, но я случайно перепутал адрес и сообщил другу ваш. Так что если еще придет телеграмма, пожалуйста, примите. А я вас как-нибудь навещу».