— Да. — Слово легким вздохом вырвалось из ее губ.

— Ты уверена? — Он едва мог говорить, но он должен был знать точно. В этот раз все будет по-другому. Он дал ей слово.

Она сжала губы, кивнула.

И тогда он понял, что должен сделать.

Крепко прижав ее к себе, он перекатился на спину. Распластавшись на его груди, она неуверенно подняла голову.

— Вот так, любимая. Теперь ты главная. Можешь взять меня.

И взмолился, чтобы она согласилась быстрее.

Она села прямо, не отрывая от него глаз и постепенно осознавая, что он задумал. Потом взглянула вниз.

— Так тоже можно?

Он рассмеялся, болезненно пульсируя под нею.

— О, разумеется, да.

— И это будет так же приятно, как если бы ты…

— Я приложу к этому все усилия.

Она широко раздвинула ноги, и он направил себя в нее, любуясь, как смущение на ее лице сменяется удовольствием.

— Я так… полна тобой.

Он вырос внутри нее; она сжала его в ответ. Он дотянулся до ее самого чувствительного местечка и, пока она извивалась на нем, смотрел на ее лицо — пылающее, бездумное, стремящееся достичь наслаждения, которое он обещал.

Потом она упала ему на грудь, требовательно целуя в губы, и он крепко обнял ее, задвигался вместе с нею в своем собственном ритме. Их тела и чувства стали единым, неразделимым целым. И когда, наконец, он стремительно излился в нее, то ощутил ее ответные спазмы.

Чувство, которое снизошло на него после, было глубже, чем все, что он когда-либо переживал во время соития.

Оно сказало ему, что он дома.

Бурная река замедлила течение вод. Он прижимал ее к груди и слушал ее размеренное, сонное дыхание.

Да, удовлетворенно подумал он. Ее призрак исчез.

Пока он глядел в темноту на тлеющие в очаге угли, его вновь одолели мысли о будущем. Внезапно он понял: ни его родители, ни брат, ни сестра, никакие их слова или дела, ни замок и ни земля, ничто не смогло бы привязать его к этому месту крепче, чем этот акт.

И эта женщина.

Позднее в ту ночь Кейт лежала рядом с Джонни без сна и смотрела на острые тени, которые лежали на полу в свете полной луны.

Ждала.

Она должна стать Храброй Кейт в полном смысле этого слова.

Слишком долго она опиралась на семью — на Джона, Роба, Бесси, на всех остальных, — заставляя их делить свою жажду возмездия. Но Вилли Сторвик задолжал только ей одной.

Она сделает это ради Джонни. Он был совершенно прав. Чтобы защитить семью, расправиться с Вилли должен кто-то один. Но он ошибся, решив, что этим человеком будет он сам. Она никогда не видела короля и не знала, насколько сильно нужно его бояться. Но неважно, отлучили Вилли от семьи или нет, Сторвики не позволят Брансонам просто так охотиться за одним из своих. Они станут мстить, а Черный Роб ответит им тем же.

Убийствам не будет конца.

Но если она поквитается с Вилли одна, ее сочтут сумасшедшей. И пусть. Ей хватит смелости, чтобы предстать перед судом и принять наказание.

Все это было верно, но тем не менее истина заключалась в другом. Она должна расквитаться с ним своими руками, иначе она никогда не исцелится. Только убив его, она станет собой.

И все будет кончено.

Она думала, что близость с Джонни изменит ее, чтобы в будущем она нашла себе кого-то другого. Теперь она не могла и представить, как доверяет себя чужому мужчине. Но Джон заслуживает того, чтобы рядом с ним была нормальная, полностью исцеленная женщина. Даже сегодня, когда она хотела принадлежать ему целиком, ему пришлось сдерживаться и приспосабливаться к ней. Она оказалась не в состоянии раствориться в нем без остатка.

Она решительно отмела сомнения. Дело должно быть сделано. Если она хочет, чтобы у ее будущего с Джонни был хотя бы один шанс, она должна одержать верх над своими демонами, и есть только один способ, как достичь этого.

Нужно убить Вилли-со-шрамом.

Конечно, существовала и другая вероятность.

Вилли мог убить ее сам.

И теперь эта мысль тревожила ее сильнее, чем раньше.

Она выскользнула из кровати и оделась. Джонни заворочался и открыл глаза.

— Я в туалет, — прошептала она.

Он кивнул, и его веки снова смежились.

Убедить пса было куда сложнее. Он уже вскочил на лапы, приготовившись следовать за нею, куда бы она ни пошла.

Она нерешительно закусила губу. Нет причин брать его с собой. Ей не нужно никого выслеживать. Но главным достоинством пса было то, что его присутствие придавало ей мужества.

Что ж, пришло время обрести мужество в себе самой. Не нужно его вмешивать. Не нужно вмешивать их всех.

Она обняла пса за шею.

— Сиди. Я скоро вернусь.

Он обнюхал ее лицо, словно утешая ее. И когда она закрыла за собой дверь, оставляя его позади вместе с Джонни, то задумалась, почуял ли пес ее слезы.

Его разбудил собачий вой.

Джон рывком сел в кровати и услышал, как лай Смельчака эхом разносится по опустевшей комнате.

И топот копыт вдалеке.

Пробудившись, он сразу же понял, что Кейт уехала. Понял, куда и зачем. И проклял себя за то, что не предугадал этого.

Пес крутился у двери и скулил, торопя Джона.

— Уже иду, парень. — Он быстро оделся и накинул сверху дублет, который она подарила.

На стене должны были стоять часовые, подумал он, собираясь с мыслями. Какой идиот выпустил ее за ворота?

Должно быть, многие в замке уже проснулись, но времени организовывать настоящую погоню не было. Он пойдет один и возьмет с собой другое любящее ее существо.

Он надел на пса поводок. Потом встал на колени с ее стороны кровати, думая о том, что даже его жалкое человеческое обоняние способно различить запах женщины, которую он любил.

— Ищи Кейт. — Он протянул край простыни Смельчаку.

И тот потащил его за дверь вниз по лестнице.

Взбираясь верхом на пони на заснеженный холм, Кейт пожалела, что не взяла пса. Она осталась одна, наедине с лунным светом.

И с ненавистным запахом вереска.

Она тряхнула головой. Этого не может быть. Уже пришли морозы. Запах вереска не более, чем отголосок ее снов.

Но она снова вернулась в тот сон. Ее кошмар ожил, когда она пришла к холму, откуда все началось, готовая встретить его лицом к лицу.

Когда она проезжала мимо места, где в ту ночь стоял их с отцом шалаш, ее пробрала дрожь, но не от холода. На земле, запорошенной снегом, не осталось никаких следов, однако ее воспоминания были такими же отчетливыми и прочными, как мерзлая земля под копытами ее пони.

Почему-то она думала, что он будет поджидать ее на этом месте. Она была уверена, что он будет именно здесь. Но ее ждал только ветер. И воспоминания.

Она продолжала карабкаться все выше и выше. Возможно, он прячется где-то поблизости.

Перед нею выросло кольцо древних камней, которые в свете луны отбрасывали на землю причудливые тени. Раньше она их боялась, но теперь они вызывали приятные воспоминания. Летом она сидела здесь вместе с Джонни и, глядя вдаль, впервые почувствовала…

Между камней промелькнула темная тень. Здесь обитают духи, предупреждал отец. Может быть, это призрак ее далекого предка?

Или хуже?

Она спешилась, стараясь не шуметь, и непроизвольно потянулась вниз, ожидая нащупать теплую и мягкую шерсть своего пса. Будь они вместе, он бы уже зарычал и ощетинился, приготовившись защищать ее.

Но она была одна.

Она достала из ножен меч и, увязая в снегу, пошла вперед.

Но в следующее мгновение тень растворилась во тьме.

Она пробормотала молитву.

А потом неожиданно к ней оказался приставлен наконечник копья.

— Еще один шаг, парень, и я вспорю тебе живот.

Не призрак гулял среди камней, а Вилли-со-шрамом.

Она замерла на месте, ничего не отвечая, чтобы по ее голосу он не догадался, что перед ним вовсе не мужчина.

Не опуская копья, он обошел ее кругом.