Но огонь и стервятники — это всего лишь два способа среди прочих обойтись с телом человека после смерти. В V и IV веках до н.э. самым распространенным способом является погребение в земле. Кремация появляется в III веке, и она заменяет такое погребение почти полностью. Но только здесь мы сталкиваемся с пышными похоронными обрядами для богатых. Бесчисленные раскопки галльских захоронений показывают, что существует значительная разница между количеством захороненных останков и числом жилищ, а также с демографическими данными, содержащимися в труде Цезаря.

Очевидно, лишь ничтожная часть населения имела право на достойную могилу. Множество трупов просто оставлены, в лучшем случае — зарыты во рвах и в неиспользуемых силосных башнях.

Захорошние. IIвек до н.э. Вевей, Швейцария

Для тех, кому уровень личного благосостояния это позволяет, «похороны пышные и дорогостоящие; все, что, как полагают, было дорого покойному при жизни, даже одушевленные существа, бросается в огонь погребального костра. Когда- то даже рабы и клиенты, о которых было хорошо известно, что они дороги хозяину, сжигались вместе». Этот известный отрывок из Цезаря крайне интригует археологов, которые редко находят пышные захоронения, в которых, кроме хозяина, нет других покойников.

Заключение этих исследователей, которым не откажешь в объективности, таково, что Цезарь, того не ведая, получил странные сведения. Но такое объяснение трудно принять, поскольку источник у Цезаря — не кто иной, как Посидоний, чья добросовестность пре

красно известна и множество сведений которого подтверждается самыми недавними археологическими раскопками. Более внимательное прочтение текста предлагает ряд других разрешений этих видимых противоречий. Прежде всего, говорится, что данный обычай соблюдался «еще до того времени, о котором сохранилась хоть какая-то память», то есть примерно за два века до того, как Посидоний это написал, — где-то в IV—III веках до н.э. С другой стороны, в тексте постоянно указывается, что добро покойного бросается «в огонь», что не означает непременно «в погребальный костер» и еще менее — «в захоронение». Наконец, касательно сжигаемых рабов и клиентов точно указывается, что они сжигаются, когда похороны закончены и, значит, захоронение уже закрыто. Значит, не стоит ожидать обнаружить в могиле следы этого добра или этих существ. То, что там чаще всего находят — это горстка человеческого пепла и совершенно специфические предметы, которые невозможно сжечь: керамика, ножи, кухонная утварь, связанная с поминальным угощением.

Реконструкция кремационного погребения в Клеманси (Люксембург). Iвек до н.э.

Обычай поминального угощения, видимо, распространился в то же время, что и практика кремации. По всей северной половине Галлии сотнями встречаются маленькие квадратные участки с длиной стороны от 5 до 20 м, посредине которых находится могила. Предполагается, что такие участки, в миниатюре воспроизводящие места для отправления культа, так задуманы, чтобы устраивать на них небольшие поминки, в которых принимала участие не только семья покойного, но, как считалось, и сам покойный и, может быть, его изображение, а также некое божество, связанное с миром мертвых. Представляется также, что в течение последнего столетия, предшествующего римскому завоеванию, распространилась новая практика. Возможно, она инспирирована римлянами и заключается в том, чтобы устраивать вблизи могилы поминки, на которых мертвому делаются подношения.

РЕЛИГИЯ

«Весь народ галлов без исключения неумеренно предается всяким религиозным церемониям». Эта краткая формулировка открывает главу книги Цезаря, посвященную галльской религии. Если даже предположить, что она достоверно отражает реальность, то тем не менее и она содержит существенные проблемы, которыми следует озаботиться, когда речь идет о набожности галлов и об их верованиях. Что за этническая сущность скрывается за этим «народом» галлов? Что понимать под «религиозными церемониями»? Наконец, к какой эпохе следует отнести данную констатацию?

Здесь мы находимся в невыгодном положении из-за полного отсутствия местных письменных документов по данной сфере галльской цивилизации. Ни мифа, в котором проявилась бы фигура какого- нибудь божества, ни сакрального уложения, даже ни одной посвятительной надписи! К отсутствию письменных источников прибавляется отсутствие изображений. Галлы вплоть до достаточно позднего времени не изображали своих богов в человеческом облике. И желание увидеть их в каких-то фигурах животных на монетах или на барельефах галлоримской эпохи напрасно.

При всем при том — и это один из парадоксов противоречивого образа, который у нас сложился об этой цивилизации. Религия нам неплохо известна, потому что как раз Цезарь посвящает ей больше

t Галлы

всего страниц и сюда также добавляются известные страницы из Плиния Старшего, Лукана и многочисленные, более краткие, отрывки из трудов других историков по галлам. Однако эти ценные сведения не способствовали формированию у широкой публики ясного и аргументированного мнения. Все как раз наоборот. Нескольких вырванных из контекста красочных описаний различных ритуалов хватило для создания новых мифов (то, что античные историки называют topos).Это мифы о непрерывных человеческих жертвоприношениях, о религии, еще не вышедшей из своей натурфилософской стадии и по этой причине исповедовавшейся в лесных чащобах, на берегах рек или где-нибудь на скалистой вершине. Такие выдумки очень живучи. И на сегодня основная трудность состоит в том, как с ними порвать, чтобы подойти к исследованию религиозного мира галлов без предубеждения.

Для этого нужно вернуться к истокам — во всей их целостности и со всеми трудностями, которые непременно будут сопровождать этот процесс. С основными мы уже сталкивались: они, с одной стороны, связаны с оценкой подлинности сведений, сообщаемых древними авторами и как следствие проверкой датировки; а с другой стороны — с выявлением подлинности исторических лиц. Решение этих вопросов поможет нам судить о применении полученных сведений. Можно ли соотнести их со всеми галльскими народами, и к какому периоду их истории они относятся? Теперь мы знаем, что своим этнографическим описанием галлов Цезарь в огромной степени обязан древнему (примерно 100 года до н.э.) писателю Посидонию Апамейско- му. Видимо, и данные по религии он брал у него. Во время своих кампаний Цезарь не мог видеть исполнения обрядов и не встречался со жрецами. Археологические факты позволяют утверждать, что и сам

Посидоний не посещал описываемые им культовые места и не присутствовал при обрядах. Описания оружия и воинских занятий, а также факты, относящиеся к религии, на самом деле исходят от какого-то одного или нескольких более древних этнографов. Они свидетельствуют о предметах, традициях и событиях примерно III века до н.э. и происходивших в центре или на севере Галлии.

Теперь к письменным источникам примыкают данные археологии. Хотя напрямую они касаются только культа и мест, где его отправляли, и ритуальных предметов, которые для него требовались, но вклад этих открытий в галльскую религию более объемный. Они подтверждают письменные сведения и позволяют распределить их во времени. Но самое главное — они позволяют сопоставить эти культы и их обряды с теми, которые были в Греции и Риме. В некотором роде археологические открытия стирают налет экзотики, которым древние авторы чрезмерно приукрасили галльскую религию.

Материальные следы культовых практик (приношения, жертвенные останки, остатки инвентаря и т.д.), поскольку благодаря прогрессу археологии они поддаются точной датировке, позволяют создать хронологию религиозных верований. Таким образом, вырисовывается общая история галльской религии. Можно достаточно четко выделить в ней три эпохи. Самая древняя — что-то вроде предыстории, темная эпоха, в которой сосуществуют две формы религиозности. Это магически-религиозные народные практики, которые встречаются во всех традиционных сельских местностях (боготворение природных сил, культ плодородия и т.д.), и форма организованного культа под началом политических вождей (князья, царьки, вожди сообществ), который превозносит добродетели династий. Второй период можно разместить между V и началом II века до н.э. Он отмечен развитием, а затем и господством друидизма, который унифицирует культы, морализирует их и придает им публичное выражение. Последняя эпоха начинается со II века и продолжается до первых десятилетий романизации с большим или меньшим запаздыванием в зависимости от географического положения разных народов. С одной стороны, она является свидетельницей упадка друидизма, с другой — влияния римской религии и ее пантеона. Тогда предпринимаются первые попытки внедрения антропоморфного представления богов, — открываются мест культа для широких слоев населения. За несколько десятилетий до римского завоевания галльские округа уже готовятся принять римских богов.