Вспомните историю о Клеопатре, которая дарила «ночь любви» взамен на согласие умереть на следующее утро. С точки зрения современного человека условие дикое, но где-то в глубине мы понимаем, что в этом был смысл. И очень простой — она могла полностью соединиться с другим безо всякого страха потерять себя, могла стать абсолютно зависимой, потому что знала — эта зависимость завтра обратится в ничто. То есть она могла отдаться любви так, как никакая другая женщина, потому что у «любви» других женщин есть «будущее», которое заставляет придерживаться определенных правил. А у любви Клеопатры никакого будущего не было — она существовала только здесь и сейчас, поэтому была гораздо сильнее и чище. Так что обмен был почти справедливым — мужчина действительно получал то, что нельзя было получить никаким другим способом.

Очевидно, что это форма АБСОЛЮТНОЙ ВЛАСТИ, при которой весь мир используется для удовлетворения своих желаний. Но это же форма ЖЕНСТВЕННОСТИ — Клеопатра не вызывает осуждения, скорее желание подражать, а вот некий шейх из «Тысячи и одной ночи», который пытался использовать что-то в этом роде, явно отрицательный персонаж. Разница в том, что его целью было соблюдение ПРАВИЛА «сохранение верности», а целью Клеопатры — удовлетворение своих ЖЕЛАНИЙ, исходящих из ее ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ. Клеопатра — воплощение Силы ЖИЗНИ, которая нам интуитивно симпатична, а «шейх» — это СТРАЖ правил Рода, которые делают жизнь почти бессмысленной.

Есть и другие формы, но сказанного достаточно для понимания того, что, говоря о «женственности» и о женщинах, мы можем говорить о совершенно разных вещах, абсолютно не понимая друг друга. А это не случайно — если мы хоть чуть-чуть задумаемся, то без труда поймем, что никакой принципиальной разницы нет. Что наша самоидентификация с «мужчинами» или с «женщинами», которая инициируется в самом детстве и является основой нашего представления о себе самом — только ловушка Рода. Для любого мужчины и женщины тот факт, что они именно мужчина или женщина является главным фактом их жизни. Лишить половой принадлежности, например, одеть мальчика в платье, если он будет вести себя как «девчонка» — первая угроза Рода, с которой он сталкивается. Но еще страшнее — вообще лишить его одежды, хотя здесь, казалось бы, изначальные различия межу полами как раз очевидны. Дело в том, что нагота для человека — это не признак пола, а знак отсутствия пола, знак изгнания и из группы «мужчин», носящих брюки и из группы «женщин», носящих платье. А значит и изгнания из Рода вообще — самого страшного наказания для большинства людей.

Половая самоидентификация не имеет отношения к сексу, это только «одежда» — усвоение определенных правил поведения, заставляющих нас «расщепляться», отделять от себя вторую половину и рассматривать любое прикосновение к ней как нечто постыдное. Именно постыдное. Например, нам несложно и даже интересно примерить форму другого — переодеться в костюм милиционера, генерала или пирата. Но попробуйте предложить мужчине надеть женскую одежду и понаблюдайте за тем, какой всплеск эмоций у него это вызовет. Хотя он никогда не сможет внятно объяснить, чем вызваны его переживания, неприятие второй половины заложено на уровне, не поддающемся логическому обоснованию. Но не потому, что это слишком сложно, а потому, что в его основе — ЛОЖЬ, подчиняющая нас правилам Рода.

Мы привыкли воспринимать «мужественность» так же однозначно, как и женственность, хотя противоположность форм ее проявления буквально бросается в глаза. Например, представление о мужчине, как о «воине» понятно всем, но при этом упускается из виду, что «воины» бывают разные. Есть полководцы, которые не раздумывая жертвуют жизнями тысяч и миллионов солдат, сами при этом оставаясь в безопасности. Не из трусости — просто им надо сохранить жизнь, чтобы довести битву до конца, поэтому их безопасность — правило игры. И есть солдаты, чьи жизни приносятся в жертву и которые становятся для нас олицетворением «мужественности».

Идеальный солдат должен беспрекословно подчиняться любому, даже самому дурацкому приказу, например, идти в атаку в полный рост под огнем пулеметов. Когда мы видим такие кадры, нам кажется, что мы видим героев, пример для подражания любого мужчины. Но где разница между этими героями и женщинами из гарема, которые нередко добровольно шли на смерть после гибели их «повелителя»? Где разница между харакири самурая, потерявшего хозяина и ритуальным самоубийством женщин гарема, лишившихся мужа? Никакой разницы нет хотя самурай для нас — почти абсолютное воплощение «мужественности».

Что касается полководца, то если он настоящий воин, война становится для него смыслом жизни. Со стороны кажется, что он хочет сделать мир «лучше» — в своем понимании этого слова, то есть навязать ему свои правила. Если спросить его, зачем он воюет, он ответит именно так. Но вот результаты всегда оказываются слишком «несовершенным», даже если мир, который установился в результате, является лучшим вариантом из всех возможных. Хотя в действительности «условия мира» вообще не имеют значения — для воина любой мир плох по определению. Поэтому он предает тех, кто доверился ему, в самый неожиданный момент времени, разрушает то, что было создано ценой жизни тысяч и миллионов людей и начинает новую войну. В этом нет ничего рационального — историки и политики, которые ищут экономические причины войн, забывают одну простую вещь — в результате войны ничего не меняется. Германия проиграла две войны, а она по-прежнему ведущее государство Западной Европы, при этом ее превосходство над Францией или Англией, которые оба раза оказывались в стане победителей, возросло, а не уменьшилось.

Война такое же иррациональное действие, как и поведение женщины, приносящей все в жертву любви. И в обоих случаях цель — разрушение. В действительности война ведется только для того, чтобы уничтожить правила, ограничивающие свободу воина. Точно так же как измена женщины это всегда способ разрушить то, что опутывает ее жизнь и лишает ее Силы. Другой человек здесь только повод, позволяющий придать происходящему видимость смысла. На самом деле воюют не за что-то, а против чего-то. Точно так же как и уходят не кому-то, а от кого-то. Цель всегда одна: избавиться от правил, ограничивающих свободное течение жизненной энергии, и то, что она остается непонятой, просто делает процесс бесконечным — он будет продолжаться до тех пор, пока у его участников есть хотя бы крупица Силы. По сути это один и тот же способ взаимодействия с миром, поэтому «рыцари» — воплощение бесконечной и бессмысленной войны — обязательно «влюблялись» и сражались во имя «дамы сердца». А эмансипированные женщины могут стать «воительницами», разрушающими все на своем пути еще более безжалостно, чем мужчины.

Есть еще форма МУЖЕСТВЕННОСТИ — «когда мужчине что-то нужно, он идет и берет это». Почти совершенная форма, которая почти не встречается в реальной жизни — одинокий воин, не связанный никакими обязательствами и играющий с миром на равных. Известный феномен привлекательности «бандитов» и всех «отрицательных персонажей» связан с тем, что они в какой-то мере воплощают эту форму — бросают вызов правилам мира и побеждают их. Но и здесь есть свои ограничения, отделяющие героя от безумца. Герой может нарушать правила, но он ОБЯЗАН создавать взамен собственные правила и придерживаться их. Свой «кодекс чести» был у пиратов, есть у бандитов и у всех других, кто стоит за чертой правил социума. Более того, этот кодекс гораздо крепче, чем мораль обычных людей, каждая его строчка буквально «написана кровью» — отступление от нее очень часто карается смертью. Поэтому нарушители порядка в действительности связаны гораздо более жесткими правилами, чем «добропорядочные граждане». И та Сила, которая ощущается в них, исходит не от их свободы — ее нет, а от самих воплощенных в них правил, которые являются точным отображением правил Рода — ИЕРАРХИИ, в основе которых стоит культ Сильного Человека.

Одинокий воин — это совсем другое. Для окружающих это своего рода «черный ящик», от которого не знаешь, чего ожидать. Его действия непредсказуемы, то есть, нет никаких правил, позволяющих предсказать его отношение к миру или к окружающим людям. С обычной точки зрения это поведение «безумца», но между воином и безумцем есть громадное отличие — «безумец пытается действовать по правилам мира, просто его восприятие мира неадекватно. А воин воспринимает все гораздо точнее, чем обычные люди, и в его действиях есть внутренняя логика, есть мудрость, которую мы ощущаем, хотя она нам и не понятна. Не потому, что она сложна, а потому, что она слишком проста.