Китайские легенды гласят, что поклонение божественной горе началось еще при древнейших мудрых правителях чуть ли не с Хуанди. Если даже это и не так, то, во всяком случае, уже в древности и далее на протяжении многих веков императоры различных династий высоко почитали этот величайший пик центрального и восточного Китая (того района, где зародилась китайская цивилизация) и приносили на нем жертвы Небу. За долгие века гора очень сильно изменилась. Она оказалась буквально застроенной различного рода храмами, монастырями, кумирнями, каменными арками, плитами, лестницами, скульптурами. После же того как рядом с горой расцвел храмовый центр в Цюйфу, где жил и похоронен Конфуций, гора Тайшань превратилась в фактический центр религиозной жизни страны, в своеобразную Мекку китайцев. В эпоху религиозного синкретизма значение горы Тайшань в глазах простого народа повысилось еще больше, ибо божество горы стало считаться одним из вершителей судеб людей.

Именно здесь, в районе горы Тайшань, стали видеть вход в подземный мир загробного царства. Сюда, по народным верованиям, стекаются все сведения о живых и все души умерших. Эта огромная роль, которая стала приписываться даосской религией божеству горы Тайшань, повлекла за собой усиление этого культа. Почти по всей стране можно было встретить храмы в честь божества Тайшань, а пекинский храм выделялся среди них размерами, значением и даже официальной финансовой поддержкой властей. Интересно отметить, что дочерью божества горы Тайшань и, соответственно, богиней Тайшань считалась Бися юаньцзюнь, другими именами которой были Шэн Му и Тяньсянь Сун-цзы (Сун-цзы нян-нян). Это та самая даосская богиня-покровительница рождения, богиня-подательница детей, культ которой, по свидетельству некоторых специалистов, был создан для того, чтобы противостоять культу буддийской Гуань-инь, но фактически со временем слился с культом Гуань-инь в рамках системы народного синкретизма [739, 28—30 и 38].

Культ гор и других элементов земной поверхности всегда играл очень большую роль в повседневной жизни китайцев. Однако еще большее место занимал в ней культ водной стихии — морей, рек, озер, дождя и т. п. И дело здесь не только в том, что водная поверхность и само наличие воды — необходимое условие жизни. Важнее в данном случае то, что в условиях Китая от воды — ее наличия, уровня, поведения — зависело очень многое и в первую очередь благополучие страны и народа. Видимо, далеко не случайно в системе «министерств» Юйхуана шанди едва ли не самым мощным и разветвленным было ведомство Вод, которое подразделялось на «департаменты» соленых и пресных вод, в свою очередь имевшие ряд подразделений.

В качестве верховных шефов-покровителей «министерства» выступали божества пяти-шести созвездий, объединенные в •«совет» под руководством Лу Сюна. Однако эти верховные руководители были сравнительно мало известны и не пользовались особой популярностью. Подлинными хозяевами всех вод страны были божества и духи отдельных морей, рек, озер, и каналов, среди которых наиболее видное место занимали Лун-ваны, драконы-покровители водной стихии. По одной из версий, всего насчитывается четыре Лун-вана, каждый из которых был божеством одного из четырех морей (северного, западного, южного и восточного), окружавших, согласно древнекитайской традиции, со всех сторон четырехугольную землю⁹⁴. Однако главным из них считался Ао Гуан, дракон Восточного моря. Именно он почитался под именем Лун-вана и к его помощи апеллировали китайцы в случае засухи или наводнения.

Морские драконы считались могущественными владыками, имевшими на морском дне огромные богатые дворцы и несчетное число приближенных и воинов. Известная легенда о путешествии восьми бессмертных за море повествует о том, как эти популярные даосские божества как-то направились на день рождения к божеству долголетия Сянь Вэну. Они взяли с собой слугу с подарками. Но, так как слуга не мог лететь через море, для него был выстроен плот. Посреди моря разразился тайфун, и плот перевернулся. Слуга и подарки пошли на дно. Бессмертные обвинили во всем дракона Южного моря, Ао Циня, и потребовали объяснений. Произошло столкновение с запальчивым сыном дракона, а затем Ао Цинь распорядился двинуть против бессмертных всю свою армию. На помощь бессмертным были призваны другие даосские божества, и только вмешательство личного посла Юйхуана шанди предотвратило сражение. Под угрозой потери должности Ао Цинь остановил свою армию, вернул слугу и подарки и принес извинения восьмерым бессмертным [172а].

Следует заметить, что в китайском пантеоне, видимо, в первую очередь стараниями даосов, были представлены и божества с другими именами, также призванные управлять четырьмя морями. Существует по меньшей мере четыре варианта их имен (а, может быть, и четыре четверки этих божеств), причем некоторые из них жили на островах посреди подведомственного им моря и имели зооантропоморфный облик (лицо человека, части тела птицы и змеи). Кроме них в качестве божеств моря (моря вообще) выступали и некоторые другие-персоны— Чжао Хун, Ма Сянь, изображавшийся в виде дракона с одним рогом, и даже одна богиня моря, которая, судя по легенде, на протяжении ряда лет являлась по ночам к одному из купцов и в награду за хорошо проведенное время оказывала ему помощь своими ценными советами [114, 179—201].

В «департаменте» пресных вод также главную роль играли четыре божества — рек Хуанхэ, Янцзы, Хуайхэ и Цзи. Иногда и их именовали Лун-ванами, но чаще они выступали под другими именами. Так, дух Хуанхэ в древности именовался Хэ-бо, причем ему приносили человеческие жертвы [934,. гл. 126, 1159—1160]. Позже божеством этой реки стал почитаться дракон Лин Юань, биография которого идентифицировала его с неким Шэнь Сюем, жившим еще в эпоху Хань, После смерти Шэнь был деифицирсван, при Тан и Сун официально признан и награжден почетными титулами, при Мин — титулом ван. Божеством Янцзы стал дракон Гуан Юань — тоже некогда один из чиновников древнего царства Сун, прошедший процесс деификации и получивший официальное признание властей и титул ван. Духом Хуай стал дракон Чжан Юань — некогда один из танских чиновников, Цзи — дракон Цин, в прошлом один из чиновников царства Чу [777, 437—438].

Духи остальных рек и озер были рангом пониже. Некоторые из них, однако, тоже пользовались большой известностью и популярностью. К их числу относится знаменитая «фея реки Ло», притока Хуанхэ, столь ярко и трогательно воспетая известным поэтом III в. Цао Чжи [170а]. Южнокитайские моряки особо почитали, как упоминалось, богиню р. Сицзян Лун Му («Мать драконов»). Богиней р. Хань — притока Янцзы — была Хэ Гу, божеством оз. Тайху — Шуй Пин-ван, а оз. Цзэ — водный змей огромного размера. Кроме того, пантеон божеств и духов водной стихии включал в себя также тех, кто имел несколько специфичные функции и выступал не в качестве патрона отдельной реки, а как божество определенного явления. Так, божества высохших озер именовались термином Мянь, сухого русла реки (прежнего ее русла)—Вэй. Духи Мянь имели облик двухглавого змея, духи Вэй — одноглавого с двумя туловищами. Духом морских волн был Ян-хоу, речных— У Цзы-сюй. Существовал даже дух, ведавший каналами и вообще ирригационными работами [777, 439—441].

Интересна легенда, повествующая о том, как были канонизированы духи колодца. Как-то Чжан Дао-лин, первый патриарх даосизма, почитавшийся в синкретической религии еще и в качестве великого экзорциста, укротителя злых духов, заметил группу из 12 женщин возле ярко освещенной горы. Узнав в них демонов, Чжан поинтересовался, откуда льется столь сильный свет. Женщины-демоны ответили, что из пещеры дракона. С помощью своих чар Чжан одолел дракона, и тогда все 12 женщин протянули ему нефритовые кольца и попросили взять их замуж. Стиснув все 12 колец в одно толстое, Чжан бросил его в вырытый им здесь же глубокий колодец и сказал, что возьмет в жены ту, которая достанет кольцо. Все 12 прыгнули в колодец, а хитрый Чжан закрыл его крышкой и объявил, что отныне они будут духами-покровителями колодцев (речь идет о колодцах-шахтах, из которых можно было добывать соленую воду и затем выпаривать соль) [777, 441— 442].