Поиск
Гюнтер
Горе нам! Праматерь!
Граф (с кресла, как бы охваченный внезапной мыслью)
Праматерь!
Берта (удивленно)
Праматерь?
Гюнтер
Разве вы не замечали
В зале старого портрета,
Будто с вас его художник
Нежной кистью рисовал?
Берта
Часто видела его я,
С удивлением смотрела,
И живым со мною сходством
Был он дорог мне всегда.
Гюнтер
А известно вам преданье,
Что идет из уст в уста?
Берта
С детства слышала его я,
Но отец не верил сказкам.
Гюнтер
Ах, теперь он сам узнал,
Что не сказку вековую,
Больше — правду роковую
Пред самим собой скрывал!
Рода вашего Праматерь,
В цвете юности и счастья,
Также — прелесть, также — диво,
Также Берта, как и вы,
Принужденная родными
К нежеланному союзу,
Не забыла в новом браке
Прежних радостей любви.
И в объятиях с любимым
Раз супруг ее застал,
И пылая жаждой мщенья
За позор и преступленье,
В сердце ей вонзил кинжал.
Тот кинжал навек прикован
Здесь, на дедовской стене,
В память древнего злодейства,
В память древнего греха.
Нет Праматери покоя,
И блуждать осуждена
До поры, пока не вымрет
Весь ваш род, зачатый ею,
И покуда ни один
Отпрыск свежий, сильный, ярый
Не останется на старом
Древе рода Боротин.
И когда грозят невзгоды,
Бури носятся во мгле,
То она, покинув своды,
Бродит, бродит по земле.
И тогда все люди видят,
Как идет, скорбя, бродить,
Все грядущее провидит
И не может отвратить.
Берта
В чем же дело?
Гюнтер
Все сказал я,
Что посмею здесь поведать,
Но не все, что знаю я,
И одно еще осталось, —
То, что слуги в этом доме,
То, что старцы втихомолку
Шепчут на ухо друг другу,
Что святыню древней сказки
От людей былых веков
Принесло в уста сынов…
Есть одно, что к стольким тайнам,
Тяготеющим над мрачным
За́мком, — верный ключ дает.
Но посмею ли сказать я
Здесь, на месте, где сейчас
Только тень ее бродила…
С робким взглядом прерывает речь; Берта жмется к нему и следит за его взглядом глазами.
Господин мой, вы сурово
Брови хмурите! Нет сил…
Рвется грудь моя на части,
Самому мне станет страшно,
Но не в силах я молчать. —
Госпожа, идите ближе,
Содрогайтесь, внемля мне:
Вместе с телом опустили
В гроб кровавый только семя,
Но не самый плод греха.
Преступленье, что кровавой
Сталью ей отомщено,
Говорит преданье, было
Свершено в последний ею,
Но, увы! не в первый раз.
Сын единственный ее,
Тот, кто в вашем древнем роде
Вашим праотцем считался,
Кто в наследство получил
Имя, лены и богатства, —
Он…
Граф
Молчи!
Гюнтер
Уж все сказал я!
Он, неведомый отцу,
Был он грешным сыном счастья,
Был плодом преступной страсти!
Грех единой страстной ночи
Не дает сомкнуть ей очи,
И бродить средь мрачных зал
Темный рок ей указал,
В каждом внуке — плод свой видеть,
Лик свой каждому явить,
Тяжкий грех в нем ненавидеть,
Жар страстей былых любить.
Так она томится годы
И, томясь, упорно ждет,
Чтобы сгинул древний род,
Но, пока открыты вежды,
Каждый ваш удар — она
С тайным страхом и надеждой
Сторожить осуждена.
Оттого — протяжно воет
Ветер в мрачных переходах,
Полон стуков мрак ночной…
Отдаленный шум.
Берта
Небо!
Гюнтер
Горе!..
Граф
Что случилось?
Шум повторяется.
Ты опасен для здоровых, —
Заразить безумьем можешь.
Там в ворота постучали,
Пропуск требуют. Иди
И спроси, чего хотят.
Гюнтер уходит.
Берта
Вы бледны, отец мой; правда ль
То, что нам сказал старик?
Граф
Что звать правдой? Что звать ложью?
Мы своим должны гордиться
И своих грехов страшиться.
В роде нашем — пусть одна
В тяжкий грех вовлечена,
Нам одно должно быть страшно —
Быть похожим на нее.
Подойди ко мне, дитя,
Проводи в опочивальню,
Время сна не наступило,
Но усталым нужен отдых,
Испытал я в час единый
Больше, чем во много дней.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: