Поиск
Псковские мастера
То не лебедь
Выходила из реки
И вставала
Белокрыла и легка —
Становили на Великой мужики
Церковь-крепость,
Словно песню, на века.
Поприладилась плечом к плечу артель.
На стене —
Сам бог и князь —
Мастеровой.
По земле идет, играючи, апрель,
Обжигает прибауткой ветровой:
«Ох ты,
Каменщиков псковская артель,
Плитняков многопудовых карусель!
Балуй,
Балуй карусельной даровой,
Словно не было годины моровой».
Камнетесы на подручных:
— Наддадим! —
Прохлаждаются кафтаны под кустом.
Скинул рясу даже дьякон-нелюдим.
Ох не время нынче
Тешиться крестом!
Не в угоду
Злым и добреньким богам,
Не заради,
Чтобы слава вознесла, —
По горбатым,
По отлогим берегам,
Будто шлемы, —
Подголоски-купола.
Их оглаживали дальние ветра —
От восточных гор
И западных морей.
Поосыпано вороньего пера
У крещеных не крестом монастырей
И незваный
Часто жаловал гостёк
Не молиться на резные купола…
Только срок начальной силы
Не истек —
Та лебедушка стоит белым-бела.
Позабыты именитых имена,
Что звенели на устах
Семи ветров.
Но поныне мы хмелеем от вина,
Поминая безымянных мастеров.
Гусляры
То не песня в поднебесье лебединая,
Перед бурей
Не птенцов скликают гуси, —
Взрокотали звончатые гусли.
Шли калики с прибаутками да охами
По векам, как по ступенькам.
В стольный град
Заявилися ватажно скоморохами:
Слушай гусельки —
Кто рад и кто не рад!
Смерды слушали —
Душою приосанились.
А монахи да ярыжки —
Прячут нос:
Чуть стемнело — к володыке,
Земно кланялись,
Спешно стряпали на вольницу донос.
И затеялось гонение на звончатые…
Только видано ль, —
Чтоб песню на Руси
На кресте распяли и прикончили!
Наши деды гусли пронесли
Через все кресты и все запреты,
Деды —
Безымянные поэты!
Ивану Малякову,
отцу моему
Прости, отец,
Что память я тревожу.
Так воды вешние
Тревожат землю-мать.
Я понимаю,
Может, и негоже
Житейской суетой ушедших донимать.
Но мы без вас
Подобны пустоцвету, —
Луга без трав,
К зиме — пустая клеть.
Забывшим вас
Не улыбаться лету
И малого пути не одолеть!
О ваших днях
Рожденья и кончины
Пускай себе молчат календари.
Вы — наши
И великие почины,
И завтрашних дорог поводыри…
Не зря, отец,
В низинном нашем крае,
Со мной встречаясь,
Мужики опять,
На «о» по-псковски
Крепко упирая,
И о тебе
Не прочь потолковать.
«Отвыкли мы от цокота копыт…»
Отвыкли мы от цокота копыт,
Но с давних пор
Звенит он в наших душах,
Как в позаброшенных церквушках
Под куполами давний звон гудит.
На все лады
Не только в городах
Поют заливисто веселые моторы.
Нам по плечу подлунные просторы,
Мы с веком
Вроде бы в ладах.
Так почему ж,
Завидев иногда
В строю машин
Обычную повозку,
Мы замираем возле перекрестка,
Как будто с ней
Простились навсегда?
И раз в году,
На празднике Зимы,
Коней впрягаем
В сани с бубенцами
И норовим гнедых потешить сами,
И, словно дети,
Радуемся мы?!
Иваны России
Сыну моему Ивану
В душе моей российские Иваны
Как звезды в небе, —
Нету им числа:
Оратаи,
Ваятели,
Смутьяны
И мастера иного ремесла.
Коль памятью не слаб —
Бери повыше:
Князей,
Царей Иванов
Знала Русь.
…Иван мой спит,
Пожалуйста, потише!
Но зашумите —
Я не рассержусь.
Ведь и в России
Кое-кто из русских
Улыбится ехидно:
«A-а, Иван…»
Безродным душам,
Маленьким и узким,
Доныне снится:
Русь — не океан…
В сараи,
Как в музеи,
Спрятав сохи,
Мы землю нынче пашем всё равно,
И на заре космической эпохи
Земная суть —
Обычной ржи
зерно.
И пусть наш век,
Как паруса тугие,
Орбиты рвет,
Ликуя и грозя.
Хоть Русь теперь не та
И мы другие,
Но без Иванов
Нам — никак нельзя!
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: