Поиск
«Я опять удираю из дома…»
Я опять удираю из дома
В отчий дом,
Где морянит весна,
Чтоб взглянуть на родных и знакомых,
На хмельных от воды и вина.
Там, на зыбких мшаринниках,
Море —
Разливанная вешняя гладь,
По утрам краснокрылые зори…
Там житуха теперь —
Благодать!
Мужики в эту пору —
Министры,
Всяк себе господин до поры,
Круты на руку,
На ногу быстры,
Хлебосольны, на шутку щедры.
На досуге
Живут без оглядки:
Все замашки — наружу торчком:
Потянуло Данилу к солдатке —
На лучок с новгородским «сучком».
До потемок,
С придыхом да звоном
Пантелеевы колют дрова:
Пролежать — никакого резону,
Коль неделя далась дарова.
За одворком байненку подмыло,
А хозяин с дружком обнялись:
«Половодье постыло, да мило —
Дело б делать, так нет — веселись…»
Чтоб обнять и родных, и знакомых,
Захмелеть от воды и вина,
Что ни год — удираю из дома
В те края,
Где морянит весна.
ЗЕМЛЯ
Земля, как раненый солдат,
Превозмогая боль-поруху,
Шагнула к людям:
«Друг и брат,
Возьми последнюю краюху!»
Как старый хлебороб, мудра,
Доверчива, под стать ребенку,
Дарила людям,
Что могла:
Косую в пять венцов избенку.
Несмело утешала вдов,
Сама — извечная вдовица,
И звала в поле мужиков:
«Пашите, люди,
Пригодится!..»
А мы, чего греха таить,
Кто мог, по городам засели,
Чтоб вкусно есть,
Чтоб сладко пить…
Да, видно, что-то проглядели.
Но у земли простая суть:
На стол не с неба подается!
И рано ль, поздно ли —
Взглянуть
В глаза самой земле придется.
ЛИПА
Закипая веселой,
Ядреной листвой,
Ты вовсю хорошела
Над тихой Псковой,
В половодье смиряла
Строптивость воды,
Отводила корнями обрыв
От беды.
Ох, и грузно же было
В июльскую звень
Из суглинка водицу тянуть
Долгий день!
А мальчишек
В зеленой охапке качать!
А влюбленных
С темна до светла привечать!
А стоять у обрыва,
Как зорька, светла!..
Для кого ж ты, сердяга,
Была не мила?..
У Псковы я опять
Вечерами брожу
И на корни витые взглянуть
Захожу.
Им трудиться не тридцать,
А триста бы лет,
Да какому-то злыдню
Ты застила свет.
К нашим бедам — глуха,
А к удачам — легка,
Ободрала кору
Ножевая рука.
Сникли, съежились листья
У суши в когтях…
И добро б человеку
Потребность в лаптях!
«За деревню сквозь желтую осыпь…»
За деревню сквозь желтую осыпь
Вел проселок
То прямо, то косо,
Опоясав низину подковой,
Заворачивал в клевер медовый.
Вдоль ракитника вел над рекою,
Прятал в спелую рожь с головою
И волнистым шуршащим навесом
Убегал к синеватому лесу.
Тот проселок за долгие годы
Утоптали, как ток, пешеходы.
По нему шли туда,
Где раскаты,
Шли на смерть
В сорок первом солдаты.
Укатали проселок обозы
И листвой застелили березы,
Сапогом да узорчатой шиной
Пропечатана вязкая глина…
Выбегают проселки такие
На большие дороги России.
«Живешь, заботой городского…»
Живешь, заботой городского
Насквозь прохвачен и прогрет.
И вдруг
Под ложечкой заноет,
Да так,
Что почернеет свет…
С чего бы,
Сам не понимаю,
Тоской захолонуло в мае,
Когда на влажных тротуарах
Асфальт теплынью разморен:
Его вздувает, что опару.
Да что гудрон,
Когда бетон
Зеленой молодью пропорот.
И вроде город мне не в город.
Так вот с чего тупая боль
Отозвалась под сердцем гулом:
Полями вешними пахнуло…
И ты хоть как себя неволь —
Уснуть не сможешь:
Ночь, другую
Все видишь землю дорогую
С крутым опасным половодьем,
Когда ручей под стать реке,
А в нем березы налегке
Бредут,
Смеясь над непогодьем.
А бани, словно пароходы,
В субботу густо задымят.
И до потемок огороды
Богато ведрами звенят.
Листа березового запах,
Мореного в жару сухом,
Ложится в лунные накрапы
Еще не сложенным стихом.
В тех банях сверстники с устатку,
Как боги, в облаках парят…
Я сладко шевельнул лопаткой,
Как будто жаром тем объят.
И до утра усну едва ли.
Я знаю:
Ждут меня поля,
Зовут,
Зовут родные дали…
Прости,
Отцовская земля!
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: