Поиск
ДОРОГА ДЕДА АНТОНА
Мой дед Антон —
дорожный мастер,
В деревне —
пролетариат.
Дорогу строил он для счастья,
Был несказанно делу рад.
Как для себя Антон старался —
Чтоб намертво булыжник лег…
И вот он,
город, показался,
А до чего же был далек!
Верста к версте —
легли каменья.
Как в песне звонкие слова.
Достала наше поколенье
Про деда добрая молва.
Дорога уходила в дали
И счастье
все-таки нашла.
По ней тачанки проскакали
И революция прошла.
Давным-давно Антона нету,
И все-таки мой дед живет…
По каменке,
навстречу лету,
Катит из города народ.
По ней,
Антоновой,
надежной,
Я нынче еду не спеша.
И каждой возрожденной пожне
Внимает радостно душа.
КОВАЛИ
В глуши
У ржавого болота
Селились предки-ковали.
Не густо было намолота
От той железистой земли.
Валили жаркую березу,
В землянках-домнах уголь жгли.
В сердца их.
Светлые как слезы,
Роняли песни журавли.
Случалось,
Филин рядом ухал —
Пророчил жуткую беду.
И та беда,
Ходили слухи,
У же играла во дуду.
Она негаданно являлась —
Врывалась ворогами в дом.
И ковалей святая ярость
Катилась лесом, словно гром.
Гудели горны.
Звон металла
Как будто поддавал жары.
Ковали деды не орала,
Ковали деды топоры.
Мечи точили боевые,
Ночами не смыкали глаз…
И это было не впервые,
И не в последний было раз.
«Небо — куполом иль вовсе непогожее…»
Небо — куполом иль вовсе непогожее —
В пути-дороженьке калики перехожие.
Потешали молодецкую братчину,
В граде Киеве оплакали дружину
Князя Игоря.
И снова Русь былинная…
То не песня в поднебесье лебединая,
Перед бурей не птенцов скликают гуси —
Взрокотали звончатые гусли.
Шли калики с песнями да плачами
По векам, как по ступеням.
В стольный град
Заявились горемычные удачники.
Слушай гусельки
Кто рад и кто не рад!
Смерды слушали —
Душою приосанились.
А монахи да ярыжки прячут нос:
Чуть стемнело —
К володыке,
Земно кланялись,
Спешно стряпали на вольницу донос.
И затеялось гонение на звончатые…
Только видано ль,
Чтоб песню на Руси,
Недопетую и вольную, прикончили?
Наши деды песню пронесли
Через все кресты
И все запреты,
Деды — безымянные поэты!
«То не лебедь выходила из реки…»
То не лебедь выходила из реки
И вставала,
Белокрыла и легка, —
Возводили на Великой мужики
Церковь-крепость,
Словно песню, на века.
Поприладилась плечом к плечу артель.
На стене — сам бог и князь —
Мастеровой.
По земле идет играючи апрель,
Обжигает прибауткой ветровой.
«Ох ты, каменщиков псковская артель,
Плитняков многопудовых карусель,
Балуй,
Балуй каруселькой даровой,
Словно не было годины моровой».
Не в угоду
Богатеям и богам,
Не заради, чтобы слава вознесла:
По горбатым,
По отлогим берегам,
Будто шлемы,
Подголоски-купола.
Их оглаживали дальние ветра —
От восточных гор
И западных морей.
Поосыпано вороньего пера
У крещенных не крестом монастырей!
И с мечом,
И с бомбой жаловал гостёк
Не молиться на резные Купола…
Только срок начальной силы не истёк —
Та лебедушка стоит белым-бела.
ЛИПА
Закипая веселой,
Ядреной листвой,
Ты вовсю хорошела
Над тихой Псковой.
Ох, и грузно же было
В июльскую звень
Из суглинка водицу тянуть
Долгий день!
А мальчишек
В зеленой охапке качать…
А влюбленных
С темна до светла привечать…
У Псковы я опять
Вечерами брожу
И на корни витые взглянуть
Захожу.
Им трудиться не тридцать,
А триста бы лет.
Да кому-то, наверно,
Ты застила свет.
Сникли,
Съежились листья —
Ободрали впотьмах…
И добро б человеку
Потребность в лаптях!
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: