Поиск
«Есть дочь и сын…»
Есть дочь и сын —
О разные созданья!
Как день и ночь,
Как солнце и луна.
Иван мне дан,
понятно,
в наказанье,
За что же Лада,
дочь за что дана?
Деяньями я вышнего не славил,
Не блюл посты,
Грешил как только мог,
Отцовский дом давным-давно оставил,
Ну и ушел не лучшей из дорог.
На ней есть все для синяков и шишек:
Колдобины — увы! —
не на виду.
И сам хорош:
Как вышел из мальчишек,
Так до сих пор к солидности иду.
Но я не трус —
Хоть голову на плаху, —
Готов ответить за свои грехи…
Сыграй мне, Лада,
что-нибудь из Баха
За все мои поэмы и стихи.
ОСЕННИЕ ЦВЕТЫ
Осенние цветы — как вскрики
Последних журавлей.
Они — как солнечные блики
Среди пустых полей.
Пускай в лугах пожухли травы
И высохла стерня, —
Цветы, пригревшись у канавы,
Покличут вдаль меня.
И на опушке пожелтелой,
Где листопад шуршит,
Я этот зов, уже несмелый,
Вдруг уловлю в тиши.
Под небом хмурым, словно в мае,
Поверится в цветы.
И вскинутся, как птичьи стаи,
Мои мечты.
«Я морем обольстился зря…»
Я морем обольстился зря,
Сказал себе —
Вода водою.
Слепит холодная заря,
Да плещется оно,
седое.
А волны знай себе снуют,
Кипят на палубе, клокочут.
Не спрятаться в глуши кают —
Ни дня тебе,
Ни тихой ночи.
Решил:
на берег убегу.
И убежал —
я верен слову.
…Пасутся овцы на лугу,
Как баржи, стельные коровы.
Не узнаю себя я сам:
Повсюду слышится мне море.
Я уношу тоску в леса,
Где догорают тихо зори.
Я знаю:
Трактор за холмом
Урчит.
А чудится мне —
катер.
И с каждым днем мрачнеет дом,
И мелким кажется фарватер.
«Живешь, как все…»
Живешь, как все,
И вдруг накатит,
Что свету белому не рад.
И улыбаешься некстати,
И слово молвишь невпопад.
Тебе друзья —
одна морока,
Ну а родия —
тоска сама.
И солнце спряталось до срока
В дымы за длинные дома.
А ночь глухая, как подполье,
И месяц вовсе окривел…
Крест-накрест опоясан болью,
Живешь как будто не у дел.
Уеду,
Где простора вволю,
И небо —
плавай, как во сне.
Где можно прислониться болью
К любой березе и сосне.
ПРЕДОСЕННЕЕ
Застыли низины и взгорки,
Печаль вековую храня.
Закончились сроки уборки,
Щетинится в поле стерня.
Прислушались чутко осины,
На цыпочки встала лоза,
У елок сутулятся спины
И спрятаны в гуще глаза.
В чащобе осталась прохлада
И в полдень таится в тени,
Как будто засела в засаду
С ножом на погожие дни.
И вдруг тишину потревожит
Крикливых скворцов перелет.
Морозец пройдется по коже
И к сердцу надолго прильнет.
«Неужели горки укатали?…»
Неужели горки укатали?
Я забыл и думать о любви.
Не манят неведомые дали,
Не волнуют сердце соловьи.
Не пойму я:
Надломилось что-то,
Оборвался песенный мотив?
Надоела добрая работа
Или стал я попросту ленив?
Норовлю туда,
Где есть моторы.
Мне жирок не в тягость на боках.
Не махну без рассужденья в гору,
Мыслю так:
Отбегал в дураках.
В каждом деле рациоприкидка,
Как давнишний плащ, —
Мне по плечу…
Нет, не ожидал, что под микитки
Без предупрежденья получу.
Стоит ей взглянуть
Иль мимоходом
О своем капризе намекнуть…
Я не замечаю непогоды,
Для меня любой не в гору путь.
Рассужденья полетели к черту,
Я шагаю,
ворот распахнув.
И во мне шевелятся аорты,
Ледяного воздуха хлебнув.
ВДВОЕМ
Твоя голубая улыбка
На миг озарила меня.
И стало болото не зыбко,
И вспыхнули вновь зеленя.
Иду не холодной отавой —
Ступаю июньской травой.
И месяц с улыбкой лукавой
Плывет над моей головой.
Услужливо высветил дали,
Откуда с тобою пришли,
Чтоб все-таки мы угадали,
Забытую стежку нашли.
Петляет она между сосен,
Теряется вовсе в кустах…
Неужто ядреная осень
Легла серебром на листах?
И ветры играют, лютуя…
Да как же я жил, не любя?!
Готов на расплату, любую,
Готов за тебя и себя.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: