Поиск
ПРОСЕЛОК
На виду у задумчивых елок
Уходил за деревню проселок.
Опоясав низину подковой,
Заворачивал в клевер медовый.
Вдоль ракитника вел над рекою,
Прятал в спелую рожь с головою
И волнистым шуршащим навесом
Убегал к синеватому лесу.
Утоптали за долгие годы
Тот проселок друзья-пешеходы.
По нему шли туда,
Где раскаты,
Шли на смерть
В сорок первом солдаты…
Укатали проселок обозы
И листвой застелили березы,
Сапогом да узорчатой шиной
Пропечатана вязкая глина…
И выводят проселки такие
На большие дороги России.
ДУША ГОРИТ…
О время, время!
Плачут соловьи,
А вороны восторженно кричат…
Мне до сих пор
Грозят дымы твои
И душит по ночам
Тот страшный чад.
Он все растет.
В обугленных руках
Вздымает зов —
Проклятье палачам.
Ему греметь —
Не отгреметь в веках,
Сожженных воскрешая по ночам.
Я видел сам:
Каратели в гумно
Людей швыряли,
Как поленья в печь…
Я не сожжен,
Но душу все равно
Мне от того сожженья
Не сберечь.
Душа горит!
И через тридцать лет
Тревожат рощу плачем соловьи.
О время, время,
Мне дымы твои
И ныне заволакивают свет…
«С годами тяжелее ноша…»
С годами тяжелее ноша
И осторожнее шаги.
Не скроет ямину пороша,
В тени не спрячутся враги.
Смотрю я ближе,
Вижу дальше,
Не ослепит и яркий свет.
Я не лечу, как глупый вальдшнеп,
С открытым сердцем под дуплет.
Я, зная все свои потери,
Останусь щедрым,
Словно Русь.
И, время на минуты меря,
Скупей ничуть не становлюсь.
Иные у страны орбиты,
Но взлет ее у той межи,
Где у печальницы-ракиты,
Навылет пулями пробиты,
Солдаты держат рубежи.
ГОСТИ ИЗ ФРГ
Из чужой страны гостей
Экскурсовод
Провожал глазеть на стены-кручи.
Надо мною из былого тучи
Поднимались,
Застя небосвод.
Я стоял и в прошлое глядел:
Над Исковой молчали грозно башни,
Давний день,
Как будто день вчерашний,
Болью незабытою гудел.
«Юнкерсов» кресты опять в глазах.
Кажется, земля насквозь пробита
Бомбами.
Земля моя в слезах,
Кровью нашей русскою залита.
И совсем не кто-нибудь —
Отец,
Мой отец под дулом автомата!
Без промашки
Бьет в упор свинец,
Смерть-свинец немецкого солдата…
Я ни в чем туристов не виню,
Их тогда и не было на свете.
За отцов не отвечают дети.
Но и память не предашь огню.
ПАМЯТИ ДРУЗЕЙ
Моих друзей негромкие дела —
Следы давнишние
На партизанских тропах
И всполохи березок на окопах,
Повыжженных снарядами дотла.
На месте боя
В реденьком лесу
Кипрея запоздалое цветенье,
Как будто их последнее мгновенье
Шагнувших
В огневую полосу.
Моих друзей негромкие дела —
Потухшего костра живые угли,
Они по виду только смуглы —
Хранят частицу горького тепла.
Озябший,
Угли приюти в ладонь,
Не только пальцам —
Сердцу полегчает.
Признаться, я и сам не чаял,
Что до сих пор
Хранят они огонь.
Моих друзей негромкие дела,
Как борозды,
Молчат в зеленом жите.
О, борозды!
О шуме не тужите,
Нам тихость ваша мудрая
Мила.
ЗВОНКИЕ КУПОЛА
КАЛИКИ ПЕРЕХОЖИЕ
Небо — куполом,
Иль вовсе непогожее, —
В пути-дороженьке калики перехожие.
Потешали молодецкую братчину,
В граде Киеве оплакали дружину
Князя Игоря.
И снова Русь былинная…
То не песня в поднебесье лебединая,
Перед бурей не птенцов скликают гуси — Взрокотали звончатые гусли.
Шли калики с песнями да плачами
По векам, как по ступенькам,
В стольный град
Заявились горемычные удачники.
Слушай гусельки
Кто рад и кто не рад!
Смерды слушали —
Душою приосанились.
А монахи да ярыжки прячут нос:
Чуть стемнело — к володыке,
Земно кланялись,
Спешно стряпали на вольницу донос.
И затеялось гонение на звончатые…
Только видано ль,
Чтоб песню на Руси,
Недопетую и вольную, прикончили?
Наши деды песню пронесли
Через все кресты
И все запреты,
Деды — безымянные поэты.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: