Господа промолчали. Хитрый план Гвадемальда показался им разумным. И действительно, кто знает, что мог бы сделать этот Исакий с фортом и с людьми, если бы Гвадемальд тогда упорствовал. Возможно, не притворись тогда Гвадемальд перед этим Великим Господином, более двухсот человек погибло бы. Теперь же, эти двести щитов стоят в рядах вирфалийского войска полные сил и ждут сражения.

– В таком случае, – продолжил Гвадемальд, – я прошу вас, Тимбер Линггер, принести мне извинения за клевету.

– Я готов принести извинения, – поклонившись, ответил нуониэль, – а так же признать рыцарскую честь наивысшей добродетелью, сравнимой со всем, что свято у моего народа. Однако я прошу вас дать мне отсрочку, и позволить мне сделать это заявление после того, как господин Ломпатри поведает всем нам о том, о чём он говорил с тхеоклеменом.

Рыцари лишь пожали плечам, а Гвадемальд, насупив брови, махнул рукою на сказочное существо и предложил атарийскому рыцарю взять слово.

– Рассказывать, господа, особо не о чём, – начал Ломпатри, присаживаясь к столу. – Великий Господин, истинное имя которому…

– Прошу вас, рыцарь, – внезапно прервал его Тимбер, – не произносите имени тхеоклемена понапрасну. Даже в самих именах этих созданий уже заключена великая сила. Нам неизвестно, что случиться, если имя нашего врага прозвучит сейчас, когда мы решаем, что делать далее.

– В таком случае, пусть он остаётся Исакием для всех вас, – продолжил Ломпатри. – Вместо ответа на предложение о сдаче твердыни, он рассказал мне, что думает о нас, людях, о нашей земле и о нашей чести, господа. Затем, он предложил мне примерно то, что предлагал и господину Гвадемальду: сражаться на его стороне. Только вот войско он не просил приводить. Наоборот, он обещал дать мне войско, чтобы я захватил всё Троецарствие. Для начала.

– То есть он предложил вам войско господина Гвадемальда? – рассмеявшись, спросил Марнло. – Хитёр и нагл этот Исакий!

– Две тысячи воинов слишком мало, чтобы захватить Троецарствие! – заметил рыцарь Овиан. – Даже с выдающимися умениями Белого Единорога.

– С его слов я понял, что сила эта доселе не принадлежала никому, – сказал Ломпатри. – Исакий говорил, что она сокрыта за третьими вратами. И по его словам, эта сила превосходит все силы Троецарствия.

– И вы поверили, господин? – удивился Гвадемальд.

– Послушайте меня, рыцари, – начал Тимбер Линггер. – Тхеоклемен не станет просто так сообщать кому-то своё имя. Знать имя тхеоклемена – значит завладеть частью его волшебной силы. Наш тхеоклемен своё раскрыл рыцарю Ломпатри. Мало того, он ещё и вручил ему свой посох. А посох колдуна – средоточие его силы. Без посоха тхеоклемен уязвим. А вот с посохом – нет.

– Он мог поступить так, только веруя в то, что Белый Единорог поддержит его, – предположил рыцарь Карий. – Выходит, он полностью доверяет рыцарю Ломпатри.

– Верно, – согласился Тимбер. – Или же нет. Или у него есть ещё и запасной план. Я считаю, что Исакию безразлично, поддержит его Ломпатри или нет. У него есть радужный глаз. А это значит, что захват Троецарствия и всех других краёв, населённых людьми – для него вопрос времени. Просто с Белым Единорогом он справится гораздо быстрее. Без рыцаря всё займёт больше времени. Но результат будет один и тот же.

– Спасение мира! – вновь ухмыльнулся рыцарь Марнло. – Превосходно! Осталось только найти избранного, для полного комплекта настоящей героической песни!

– Рыцарь Марнло, вы явно не испытываете к сказочным существам приязни, – заметил Тимбер.

– Вы здесь не причём, поверьте! – успокоил его Марнло. – Скажи всё это простой человек, я относился к этому так же.

– Согласен, – отозвался рыцарь Карий Вакский, – всё звучит очень странно. Но ситуация опасная. Нам надо принимать решения.

– Так давайте их принимать! – назидательно заявил Марнло. – Я лично полностью доверяю господину Гвадемальду, и считаю его план великолепным, пусть наш воевода и чутка схитрил, не поставил нас в известность. На войне, порой, требуется скрытность. Так вот, сейчас нет никаких оснований очертя голову творить невесть что. Следует дождаться основных боевых частей, закончить осадные орудия и приступить к штурму. Если при этом господину Гвадемальду удастся убедить Исакия открыть ворота – тем лучше для всех нас. Ну а коль нет, то и без этого одолеем.

– Не одолеете! – спокойно заметил нуониэль. – Всё это сказки да, вы правы, господин рыцарь. Как ещё можно назвать историю, начавшуюся несколько тысяч лет назад! Уверен, вы, рыцарь Марнло, знаете, что это за форт. Если нет, поинтересуйтесь у господина Гвадемальда; он провёл не один год, созерцая древние камни этой твердыни. Чёрный агат – именно из этого материала древние народы возвели форт. Старинная кладка до сих пор хорошо различима на фоне ваших строений из обычного горного камня. Конечно же, форт построили не для того, чтобы защищать рубежи вашей страны, ведь три тысячи лет назад никакой Вирфалии не существовало. Форт построили на месте «лаза». Лаз – это пещера, ведущая глубоко под землю, откуда на поверхность выползают такие твари, которые вам и в кошмарных снах не являлись. Тем, кто жил на этой земле три тысячи лет назад, эти чудовища оказались не по душе. Для того чтобы сдержать натиск, перед пещерой поставили врата, а вокруг них возвели форт. Невероятно в этой истории то, что форт чудом сохранил своё название «Врата». Всё остальное не сказка, а летописание вашего края. Знай вы всё это, не вели бы себя столь опрометчиво. Сегодня ночью нас ждёт последняя Гранёная Луна в этом году. Её проклятье не в том свете, что она сводит с ума волков и наводит ужас на крестьян. Её проклятье в том, что она даёт возможность открывать лазы. Гранёная Луна последний раз проходит по ночному небосводу и отправляется за горизонт, где обжигает своим светом корни мира. Древние Третьи Врата можно открыть только в эту ночь.

– Ох, господин нуониэль! – не без улыбки заговорил Марнло, помявшись на стуле. – Вы сказочное существо не потому что у вас вместо локон ветки, а потому что без умолку рассказываете небылицы! И в древних башнях вы разбираетесь, и про пещеры всё понимаете… Но ведь вы даже не человек! Вы живёте в лесу да пням, небось, молитесь! При других обстоятельствах, мы заточили бы вас в подземелье, судили и отправили бы на казнь. Какие ещё чудовища!? Какое такое проклятье!? Штурмовать форт сегодня ночью – несусветная ерунда! Ваши небылицы складны и, признаюсь, будоражат сердце и душу, но есть время для сказок, а есть для дела. И уж простите нас, но скомкивать всё в одну кучу, обвинять в предательстве нашего военачальника, а потом подстрекать к штурму с кондачка – это суемудрие.

– Почему же вы не понимаете! – заговорил нуониэль несвойственным ему раздражённым тоном. – Битва со злом не может быть выиграна одним взмахом меча! Это сражение ведётся не на одном поле боя и не в один день! Эта схватка каждый день! Каждый час и каждую минуту! Она идёт во всех уголках нашего мира! Вы сражаетесь со злом от вашего рождения до вашей смерти! Каждое ваше решение станет либо ударом по силе тьмы, либо ударом по силам света. И если вы этого не понимаете, или не хотите понимать, то зачем вы вообще живёте? К чему топчите эту землю? Поймите, что никакой великой схватки со злом не будет! Никто не хочет уничтожать мир, и мир этот не надо спасать. Он будет всегда, но вопрос в том, каким он будет. Он может быть вашим, а может стать чужим.

Воцарилась тишина. Рыцари думали о словах нуониэля, прикидывая – правда ли это или хитрый вымысел, рассказанный чтобы сбить вирфалийское войско с правильного пути. Сам Тимбер Линггер закрыл глаза и глубоко вздохнул. Такой запал, с каким он держал свою последнюю речь, тяжело ему дался. Спокойный во всём и всегда нуониэль редко выходил за грани своей скромной учтивости, предпочитая беречь ярость для схваток на мечах.

Говорить о войне, мире, смысле бытия и прочих вещах можно бесконечно. Могло показаться, что сказочное существо нуониэль говорит так много только потому, что уж очень долго молчал и теперь навёрстывает упущенное. Да, Тимбер поведал много такого, о чём рыцари и подозревать не могли. Слова сказочного существа прояснили ситуацию, а главное, предали Гвадемальду уверенности в своей правоте: не всё так просто в этом мире, как представляют жрецы, и не всё столь сложно, как рисуют маги. Истина действительно лежит не в больших событиях, происходящих далеко и не сейчас, а в свершениях личных, маленьких, но каждодневных. И если эти победы в согласии с чем-то общим, крупным и важным, то счастье неминуемо настанет. И всё же, чем больше говорил нуониэль, тем дальше Гвадемальд уносился от той простой истины, которая пробежала в его сознании, оставив неизгладимый след ясности. Рыцарю совершенно не хотелось дальше забивать не только свою голову, но и своё сердце, которое и так разрывалось от нерешительности. Гвадемальду хотелось сохранить хотя бы мимолётное ощущение понимания сути вещей.