– Боишься! – вскрикнул Тимбер и сорвал голос. – Все воины боятся! Победа над врагом даёт вам иллюзию победы над смертью. И чем более велик воин, тем больше он боится смерти. Но смерть неизбежна!

– Что ты от меня хочешь? – заорал Ломпатри, сам схватил нуониэля за грудки и вдавил его в стену.

– Убей колдуна! – кряхтел Тимбер, пытаясь ослабить хватку рыцаря. – Забери глаз и отдай фею!

Ломпатри швырнул нуониэля на пол, снял с мёртвого воина шлем и надел на себя. Потом он поднял щит с мечом и приготовился пробиваться сквозь пробивающихся в замок тварей. Гвадемальд, кряхтя от боли, встал и поднял свой меч.

– Я с тобой! – сказал он Ломпатри.

– Нет! – остановил его Тимбер. – Мы закрываем Врата!

Рыцари переглянулись. То, что сказал нуониэль, показалось им странным, ведь сражение почти проиграно, сколько наших вне замка – неизвестно, а твари всё прут и прут. Но на расспросы времени не осталось, да и спрашивать уже было не у кого: нуониэль развернулся и побежал вверх по лестнице на площадку над входом. Здесь уже стояли несколько человек и скидывали вниз на головы осаждавших камни, доски и бочки. Тимбер запрыгнул на зубчатую стену и замер, закрыв глаза. Он глубоко вдохнул, задержал дыхание, а потом так же медленно выдохнул. Солдаты, которые наблюдали за ним, не понимали, что делает этот великий воин. Они перестали кидать вниз камни и уставились на величественную фигуру сказочного существа. Нуониэль повернулся к воинам. На его лице мелькнула едва-заметная улыбка и тут же исчезла, сменившись суровой гримасой. Затем он отвернулся от воинов и шагнул со стены вниз. Воины ахнули и кинулись к краю, ведь до земли было аршинов шесть, а то и больше. Посмотрев вниз, они увидели среди роящихся волосатых чудищ и их окровавленных мечей одинокую фигуру сказочного существа, неистово разящую врагов. Каждое движение нуониэля оставляло за собой след из кровавой струи. Преимущество сказочного существа заключалось в скорости. Он наносил удары быстро, а острый клинок не застревал в теле врага, а проходил сквозь него, разрезая мясо, кости и сухожилья. Если толстые мечи солдат с треском и хрустом врезались в чудищ и застревали там, то меч нуониэля никогда не останавливался. Людям приходилось вытаскивать мечи из тел после каждого удара, а вот нуониэль, заканчивая разящий удар, тут же наносил следующий, потому что конец одного удара всегда плавно переходил в замах следующего. Так же нуониэль почти никогда не защищался своим мечом, а старался либо отступить, либо увернуться; он берёг хорошо заточенное лезвие и не хотел, чтобы оно тупилось о грубые железяки чудовищ.

Ломпатри и Гвадемальд протиснулись к выходу из замка. От дверного проёма осталась лишь щель под самым потолком, а всё остальное пространство занимали тела погибших солдат, вымоченные в крови доски и груда изломанного оружия. На самом верху этой горы, там, где ещё осталась возможность протиснуться наружу, шло ожесточённое сражение. Несколько солдат разили копьями тех, кто роился с другой стороны. Враги же отвечали точными ударами копий по щитам оборонявшихся. Иногда они хватали за концы копий и пытались вырвать оружия из рук людей. Рыцари приготовились к атаке и чуть ли не кинулись штурмовать эту гору трупов, как вдруг в рядах врага произошло замешательство: атаки прекратились, а часть чудищ отошли от входа в замок. Сразу за этим изменением со двора послышались человеческие крики. Воины на замке, на Дозорной Башне, на сторожке над Полуденными Вратами и не весть где ещё скандировали: «Нуони-эль! Нуони-эль!» Момент нельзя было упускать.

Крепче затянув ремень шлема, Ломпатри поднял щит, повернул в руке меч, чтобы рукоять удобнее легла в ладонь, и, ровно дыша, побежал вперёд. Аккуратно поднимаясь по мёртвым телам, он приблизился к щели. Солдаты, что сидели тут же, поняли, что рыцари идут в атаку и стащили несколько тел вниз. Просвет увеличился и Ломпатри, завалившись на бок, полез наружу. Прикрываясь щитом, он повернулся на спину и съехал с кучи тел вниз. Сразу встав на ноги, он метнулся к стене замка: нападения сзади его не радовали. Поняв, что выбрался, рыцарь выглянул из-за кромки щита. Чудища толпой обступили нуониэля, но всё никак не могли с ним справиться. Лишь струи крови взметались вверх из центра этой рычащей, визжащей и орущей толпы. Иногда с Дозорной Башни прилетали стрелы, и два-три чудища падали в грязь. Из замка появился Гвадемальд. Он напал на толпу врагов и стал пробиваться к нуониэлю. Ломпатри тут же захотелось присоединиться к битве, но долг взывал к иному. Рыцарь кинулся через дорогу. Три твари выскочили перед ним. Одного он ударил щитом, другому отсёк ноги, а с третьим скрестил мечи. Рыцарь налёг на свой меч, чудовище потеряло равновесие и упало на спину. Острым концом щита Ломпатри пробил грудь твари и побежал дальше. С Дозорной Башни видно всё – как раз туда Белый Единорог и поспешил. Он взбежал на холм и оказался перед наспех выстроенными укреплениями из старых треснувших бочек, наваленных кучей. Вокруг лежали тела людей и сказочных существ.

– Господин рыцарь! – раздался голос из-за баррикад. Ломпатри увидел счастливое лицо паренька Ейко. В шлеме, который ему явно великоват, этот бывший жреческий слуга смотрел на Ломпатри всё с тем же блаженным восхищением, как и тогда в лесу под кронами берёз, когда они в первый раз говорили друг с другом.

Рыцарь махнул через бочки, споткнулся и чуть не упал, но бойцы помогли ему удержать равновесие. Ломпатри хватило одной секунды, чтобы понять, что парням здесь пришлось туго. Среди этих ребят не нашлось ни одного приличного воина: башню защищали ополченцы и обычные часовые, не привыкшие к сражениям. Скорее всего, их атаковали те группы, что выпрыгивали из окон склада с северной стороны. Конечно же, лучникам на вершине башни удавалось перебить добрую половину ещё на подходе. Но этого оказалось недостаточно, чтобы уберечь этот периферийный отряд от потерь. Из тех воинов, что прибыли сюда в начале сражения, живых осталось только семь человек. Хорошее настроение сохранил лишь Ейко. Крестьянин Молнезар тоже пока не умер. Парнишка держался бодро и, похоже, остался за главного после смерти командира.

– Я наверх к ребятам, – сказал Ломпатри, переводя дыхание. – Проверю, как они там, и сразу вернусь.

Слова о том, что рыцарь сейчас вернётся, вселили в бойцов немного надежды. Они прильнули к своим укреплениям и стали ждать, а Ломпатри метнулся наверх по лестнице и вскоре оказался на площадке, где десять молодцов без перерыва поливали всех врагов, которых успевали взять на прицел.

– Рад видеть вас, господин! Вы – подмога? – спросил у Ломпатри командир лучников. – Стрелы кончаются, парням внизу совсем туго.

– Держись воин, – отвечал ему Ломпатри, – вот-вот пойдём вперёд!

Тут к ним подбежал обеспокоенный Лорни.

– У меня всё! – доложил он командиру. Тот подал ему полупустой колчан стрел.

– Последний! – сказал командир.

– Скиталец, где Великий Господин? – спросил у него Ломпатри.

– Это вам лучше у Чиджея узнать, – сказал Лорни, схватил зелёный штандарт и стал размахивать им. По небу мелькнула тень, а через мгновение за Ломпатри приземлился фей, держа в руке окровавленное копьё.

– Колдун ушёл! – обратился к нему рыцарь.

– Видел двух, бегущих к чёрной башне на утёсе, – ответил Чиджей, кашляя и задыхаясь. Видимо, он убил уже не один десяток тварей и растратил все свои силы.

– Снова идут! – закричал вдруг командир, показывая в сторону склада. Там из высокого окна один за другим выпрыгивали чудовища.

– Подкинешь? – спросил у Чиджея Ломпатри. Тот кивнул, расправил крылья и взмыл вверх. Рыцарь подбежал к краю стены и приготовился к прыжку. Фей пикировал прямо на Ломпатри, схватил его под руки и унёс вдаль.

– Стрелы кончились! Приготовиться к рукопашной! – закричал кто-то.

– Рыцарь ушёл! Надо отступать! – испуганно воскликнул командир.

Лучники гурьбой спустились вниз, где семь воинов смотрели сквозь щели укреплений на три десятка тварей, несущихся прямо на них.