Глава 7

Джилл осталась сидеть, а Эвиас и Кэлзеб начали стягивать рубашки. Она удивленно выгнула брови, когда мужчины вытащили свои мечи.

— Что вы задумали, ребята?

— Тренировка, — Эвиас не удостоил ее даже взгляда. — Мы часто это делаем. Просто оставайся там, где сидишь.

Они посмотрели друг на друга, попятились, а затем бросились вперед, размахивая мечами. Шокирующие звуки металлического лязга в первые несколько раз заставляли Джилл вздрагивать, но вскоре она привыкла к этому. Мужчины дрались, нанося друг другу удары и исполняя опасный танец. Будто Джилл смотрела какой-то средневековый фильм. Она заерзала в большом причудливом кресле, пытаясь устроиться поудобнее.

Мужчины без рубашек смотрелись великолепно, их многочисленные мышцы напрягались и растягивались в течение сражения. Через некоторое время они оба покрылись мелкими капельками пота. Джилл с удивлением отметила, насколько долго они занимались. Она упала бы на пол от усталости уже через несколько минут.

У нее перехватило дыхание, когда Кэлзеб едва не получил удар по руке, но в последний момент увильнул в сторону. Лезвие прошло на волосок от плоти. Эвиас отскочил, оба мужчины уставились друг на друга. Кэлзеб отозвал оболочку, его кожа снова стала загорелой, а не светло-серой.

Эвиас усмехнулся.

— Прости.

— Это моя вина, — Кэлзеб улыбнулся. — Я слишком медленно реагировал. Может, нам стоит почаще тренироваться? Я буду дерьмовым ведущим стражем, раз не могу выстоять перед тобой.

— Нет, это моя вина. В последнее время я отправлял тебя на несколько миссий, из-за чего мы пропустили несколько занятий, — он вложил меч в ножны.

Кэлзеб сделал то же самое.

— Зато мои крылья стали намного сильнее. Хочешь полетать со мной сегодня вечером?

Эвиас повернул голову и пристально посмотрел на Джилл.

— Нет.

— Я все понял, — Кэлзеб пересек комнату и взял со стола две бутылки воды. Затем мужчина быстро повернулся.

Джилл была поражена, когда Кэлзеб с расстояния примерно в двадцать футов с силой швырнул бутылку в Эвиаса, но он просто поймал ее, будто та не была нацелена в его голову. Они оба осушили бутылки, затем Кэлзеб вернулся к другу, наклонился, поднял рубашку и снова оделся.

— Я буду охранять дверь, пока ты учишь Джилл некоторым защитным приемам. Они могут ей понадобиться, — Кэлзеб пересек комнату, подошел к закрытой двери, открыл ее и вышел. Мужчина закрыл за собой дверь.

Эвиас повернулся к ней и швырнул пустую пластиковую бутылку в угол. Затем он жестом показал девушке подойти.

— Тебе нужно научиться защищаться.

— Я посещала курсы самообороны.

— Покажи.

Она не сдвинулась со своего места.

— Я не буду сражаться с тобой на мечах.

Эвиас отстегнул оружие и положил его на пол.

— Никаких мечей. Ещё рано. Для начала мне нужно оценить, как ты двигаешься и реагируешь, прежде чем мы так далеко продвинемся в твоем обучении.

— Нет уж, спасибо, — она посмотрела на каменный пол. Если Эвиас посадит ее на задницу, то это будет больно, а он определенно мог это сделать. Джилл только что наблюдала, как он дрался с Кэлзебом.

Эвиас приблизился к ней с улыбкой на лице.

— Я не причиню тебе вреда, Джилл.

Она откинулась на спинку кресла, сжав подлокотники.

— Нет.

Он подошел и наклонился, стиснув ее запястья. Потянув, Эвиас легко выдернул ее из кресла даже несмотря на то, что Джилл изо всех сил пыталась сопротивляться. Неожиданно она поняла, что он подвел ее туда, где Джилл стояла изначально. Эвиас отпустил ее и перестал улыбаться.

— Я планирую держать тебя рядом и защищать, но иногда ты можешь столкнуться с кем-то подобным мне. Понимаешь?

— Еще одна причина, по которой ты должен вернуть меня в мой мир.

— Этого никогда не произойдет. Ты в курсе, что при открытых ранах от тебя исходит слабый запах вамп-ликана? Это наследие твоего отца. Таким образом ты становишься мишенью для всех сверхъестественных существ. Удивительно, что ты дожила до такого возраста и ни разу не подверглась нападению.

— Не называй его так! Он просто донор спермы.

— Прости. Я понимаю. Кстати, я тоже ненавидел своего отца.

— По крайней мере, как ты уже упоминал, твой умер. А я все еще мечтаю об этом дне.

Она тут же пожалела о сказанном и мысленно выругалась, когда заметила в его глазах боль. У нее была тяжелая жизнь, из-за чего Джилл иногда не сразу понимала чужие проблемы.

— Извини. Было тяжело расти без отца, но еще хуже было осознавать, что мой отец был мудаком. У меня есть некоторые проблемы. Поэтому мне чуждо думать об отцах в хорошем русле.

— Тебе повезло, что он не был частью твоей жизни. Мой же принимал участие в моем воспитании. Лорд Аботорус был холоден и жесток, — Эвиас подошел ближе и понизил голос: — Он ограничивал мое времяпровождение с матерью, приказывая мне обращаться к нему только по имени. В годовалом возрасте он забрал меня у матери.

Джилл попыталась понять, о чем он говорил. Жизнь Эвиаса казалась ей такой странной.

— Они развелись?

— Нет. Она жила здесь, на утесах, и живет до сих пор. Они были женаты, но жили в разных комнатах. Аботорус никогда не позволял ей выходить наружу и оставлять его одного. Я же рос в его комнате. Ей не разрешалось навещать меня. Я видел мать только во время светских мероприятий, — он облизнул губы и отвел взгляд, но затем снова посмотрел на Джилл. — Когда я стал старше, то тайком сбегал и навещал ее в то время, пока Аботорус был занят. Мать оставляла балкон своей спальни открытым, а я влетал туда, чтобы увидеть ее.

Это было так печально.

— Зачем он это делал?

— Она любила меня. А он считал это слабостью.

Джил попыталась представить такое детство и почувствовала вину перед Эвиасом.

Он прочистил горло.

— Это одни из моих лучших воспоминаний. Мне было четыре года, когда я впервые пришел к матери. Тогда во мне проснулось любопытство. Я всегда ловил ее взгляд, когда мой отец собирал клан. Но я боялся, что мама выдаст меня стражам и захочет наказать за нарушение правил. Но это было не так. Когда я понял, какая комната принадлежала ей, то прилетел и приземлился на ее балкон, а она приветствовала меня объятиями и слезами. Это был первый раз на моей памяти, когда кто-то обнял меня с нежностью, а не для боевой подготовки, чтобы доказать, что я недостаточно быстр в избегании захвата.

Джилл изучала красивое лицо Эвиаса и пыталась представить его маленьким. Мальчику, с которым она недавно познакомилась, было шесть лет. Эвиас летал уже в четыре. А ведь он был меньше ростом и хотел только поговорить с мамой.

— Конечно, она заставила меня пообещать, что я не вернусь. Мама боялась, что кто-нибудь обнаружит меня и сурово накажет. Я понимал, что она переживала не за себя, а за меня. Как же я мог не рискнуть снова увидеть ее? Время, проведенное с матерью, было единственным счастливым за все детство. Она интересовалась моей жизнью, всегда напоминая, что любит меня и как я важен для нее.

Эвиас разбивал сердце Джилл.

— Почему твой отец хотел разлучить вас?

Его улыбка погасла.

— Горгульи считают проявление эмоций слабостью. Не все, но большинство. Лорд Аботорус был очень стар, — Эвиас пожал плечами. — Он ни к кому не испытывал сочувствия, особенно к своей собственной семье. Аботорус чувствовал себя вынужденным спариться с гар-ликаном, из-за чего затаил обиду на мою мать. Это очень сильно проявилось, когда она родила меня. Я был сплошным разочарованием.

— Почему?

Он медлил с ответом.

— Сначала я не мог скрыть от него эмоции. Но я научился этому, несмотря на свой юный возраст, хотя было уже слишком поздно. В детстве он видел во мне слабость. Став старше, я не вызывал у него гордости, так как не совершал жестокие бунтарские поступки, как это делали некоторые другие парни. Это очень злило его.

Джилл замешкала.

— Боюсь спросить, но… о чем именно речь?

— В течение многих лет моим спарринг партнером был Брессор, парень моего возраста. На нашем пятнадцатом году жизни однажды ночью он покинул утесы и отправился в полет. Разведчики еще до рассвета обнаружили его в окровавленной одежде на обратном пути, — гнев исказил выражение лица Эвиаса и его тон. — Его притащили к моему отцу и заставили признаться в содеянном. Он прилетел в человеческий город, схватил женщину и убил ее.

Эта мысль привела Джилл в ужас.

— Зачем он сделал это?

Эвиас стиснул зубы.

— Женщины на утесах находятся вне пределов досягаемости и защищены. Ему было пятнадцать лет. Бессор просто хотел секса. Поэтому он похитил человека, надругался над ней и убил, чтобы скрыть место преступления. Разведчикам пришлось отправиться на поиски тела, чтобы избавиться от него и избежать нежелательных последствий. Мой отец наказал Бессора за то, что он покинул утесы без разрешения… но не за убийство или жестокое обращение с бедной женщиной. По словам Аботоруса, она была всего лишь человеком. Будто люли ничего не стоили, — голос Эвиаса стал еще более глубоким, напоминая рык. — Потом отец отвел меня в сторону и спросил, делал ли я что-нибудь подобное. Я не был больным ублюдком, который жаждал кого-то изнасиловать и убить. Но это разочаровывало его. Аботорус фактически поощрял меня однажды вечером выкинуть нечто подобное, потому что это доказало бы, что я был больше похож на него. Он лишь советовал мне быть умнее и не попадаться как в случае с Брессором.

Джилл нужно было сесть. Сначала она растерялась, а потом просто рухнула на пол. У нее не было слов.

— Значит, этот Брессор еще где-то здесь? — она была человеком, а вернее наполовину человеком, если верить Эвиасу.

Он присел перед ней на корточки, а затем тоже уселся на пол.

— Через несколько лет после этого случая я бросил вызов отцу.

— Ты сражался с ним?

— Это была смертельная схватка за лидерство над кланом. Я выиграл. Брессор был одним из тех членов клана, которые впоследствии бросили мне вызов за роль лидера. Я убил его… и не жалею об этом.