Я кивнула.

— Полагаю, именно этим и занимался Хантер все эти годы. Он долгое время отказывался обследоваться, чтобы не иметь дел с результатом. Ему было проще отталкивать людей, чем справляться с их давлением и просьбами сделать анализ, когда он был еще не готов.

Лифт открылся на этаже Минни, и она пошла по коридору к квартире. Я улыбнулась. Шаг за шагом, не торопясь. Я увидела, как она дернула ручку еще один раз, а потом пошла обратно ко мне. На ее лице читалось облегчение.

Я нажала кнопку спуска вниз.

— Все хорошо?

Минни кивнула.

— Следующая остановка — магазин канцтоваров.

Сегодня мы ехали по делам в город. Звучало, можно, и просто, но нам предстояла работа над рядом компульсий. В такси Минни требовалось четыре раза проверить ручку, а в магазине — четырежды пересчитать сдачу, и у меня имелся небольшой план по нарушению этих привычек. Мы вместе вышли из лифта и, будто ее расстройство и не прерывало нас, продолжили разговор.

— В моей жизни остались лишь те люди, которые все эти тридцать лет принимали меня такой, какая я есть, и не пытались изменить мой образ жизни. Думаю, их количество вам известно.

У Минни были только мать и сестра. Ни друзей, ни коллег. Она оттолкнула весь мир, чтобы он не попытался остановить ее одержимость. Но когда ее мама состарилась, а сестра вышла замуж и переехала, она поняла, что большую часть времени проводит в одиночестве. Именно это и привело ее к терапии. Минни хотела, чтобы в ее жизнь вошли люди, и это желание перевесило страх, который навязывала ей болезнь.

— Позвольте вопрос. А вы оттолкнули бы человека, который позволил бы вам жить так, как вы хотите?

Она пожала плечами.

— Наверное, нет. Но люди не умеют сдерживаться. Им всегда хочется исправить меня.

И тут меня осенило. Я повернулась к ней и крепко обняла.

— Минни, сегодня ваш прием был бесплатным. Это меньшее, что я могу для вас сделать, после того, как вы только что спасли мою любовную жизнь.

Я думал, мне снится сон.

Сон из категории «порно». Но рука, которая ласкала меня, не являлась плодом воображения. Перед сном я опустил жалюзи, поэтому в номере было темно. Днем, как и посоветовала Наталия, я снял номер в отеле, принял душ и голым лег спать. Я не был уверен, что она выполнит свое обещание после рабочего дня, но все равно подготовился.

Я различал в темноте ее силуэт. Она была обнаженной и стояла на четвереньках, а ее голова нависала над моим членом. Он набух после того, как она несколько раз приласкала его, сжав в кулаке, и мою кожу покалывало, пока она как в замедленной съемке склонялась ко мне. Перед тем, как высунуть язычок, она подняла на меня свои большие глаза, а потом, удерживая мой взгляд, лизнула меня от основания до головки.

Я застонал.

Ч-черт…

Как я мог думать, что держаться от нее подальше было хорошей идеей?

Когда она закружила языком по головке, смачивая ее, меня охватило неистовое желание погрузиться пальцами в ее волосы и накормить своим членом, вторгаясь в ее горло жестко и глубоко. Но каким-то чудом у меня получилось сдержаться. Может, награда и была предназначена мне, но то была ее игра, и я хотел, чтобы она разыграла ее по своим правилам.

Пусть я и не мог показать ей, что она со мной делала, было невозможно не выразить это хотя бы вербально.

— Фак… Так приятно. Ты понятия не имеешь, как тяжело устоять и не перевернуть тебя на спину, чтобы оттрахать твой сладкий рот.

В темноте сверкнула ее озорная улыбка, а потом ее сексуальные губы раскрылись, и она вобрала меня в рот целиком.

Иисусе.

Вот.

Это и есть настоящая жизнь.

Любимая женщина приходит с работы домой и будит меня своим ртом. Ничего лучше не существует. Каким же надо было быть идиотом, чтобы не сделать это открытие раньше.

Она сосала с расслабленным горлом, вбирая меня до упора. Когда она задвигала головой активнее, массируя всю мою длину и горлом, и ртом, я испугался, что сейчас опозорюсь и кончу за тридцать секунд.

— Твою мать, Наталия. Не спеши.

После этих слов она, если такое вообще было возможно, всосала меня еще глубже. Член уперся ей в горло, и у меня остановилось дыхание, яйца поджались, и я понял, что долго не продержусь. С этой женщиной я был обречен во всех смыслах этого слова. Но кончить прямо сейчас был не готов. Мне было необходимо войти в нее. Заполнить каждое отверстие ее тела. Сильно и жестко оттрахать ее, слушая, как она со стоном выкрикивает мое имя.

Собрав силу воли в кулак, я снял ее со своего члена и, потянув вверх, уложил плашмя на себя. А потом перевернул нас и накрыл своим телом.

— Так ты не хочешь минет?

— Детка, очень хочу. У меня в планах оттрахать тебя и в твой ротик, и в сексуальную попку, и между твоих больших красивых грудей. Вставить член всюду, где ты разрешишь. — Я потер ее губу большим пальцем. — Но если ты продолжишь ласкать меня этим прекрасным ртом, я долго не продержусь. Сначала мне нужно оказаться в тебе.

Мой член после ее рта был влажным и твердым как сталь, поэтому когда она широко раздвинула ноги, я без труда скользнул внутрь. И закрыл глаза, упиваясь ощущением воссоединения с нею. Ничего приятнее я не испытывал за всю свою жизнь. Ее горячее, тесное, мокрое естество втянуло меня до упора, и я почувствовал, что теряю разум.

И наслаждение было не только физическим. Наталия распахнула глаза, и наши взгляды встретились, невзирая на темноту. За свою жизнь я трахался множество раз, но сегодня впервые занимался любовью.

Не сводя с нее глаз, я плавно задвигался. Она была такой красивой, такой открытой, такой настоящей. Эмоции захлестнули меня, и я открыл рот, чтобы поставить точку. Смахнув локон с ее лица, я коснулся ее губами.

— Наталия, я лю....

Черт!

Черт.

Ч-черт…

Я быстро вышел из нее и спрыгнул с кровати.

Наталия вполне обоснованно пришла в замешательство.

— Что такое? В чем дело?

Вцепившись в волосы, я стал мерять номер шагами.

— Я не надел презерватив.

— Ну и что? Я на таблетках. И доверяю тебе.

— Неважно, — огрызнулся я. — Я повел себя безответственно. Что если... твою мать. Не могу поверить, что совершил эту глупость.

— Хантер, все в порядке.

— Нет. Не в порядке. Делать так было нельзя.

Я ушел в ванную, чтобы выматерить себя в одиночестве. Как я мог поступить столь безответственно? А если бы она забеременела? Что, если бы у нее родился ребенок, и мы оба оказались бы с положительным результатом? Если бы я оставил ее растить больное дитя в одиночку, и ей пришлось бы похоронить сразу двух любимых людей?

Тупица.

Легкомысленный идиот.

Надеясь хоть как-то расслабиться, я принял душ, но он не помог. Мне следовало извиниться перед Наталией за свой ужасный поступок и убедить ее в том, что подобное больше не повторится. Но когда я вышел из ванной, ее уже не было.

Я набирал ее номер в десятый раз, но Наталия не брала трубку.

Идиот.

Какой же я идиот.

Я наконец-то вернул свою женщину и что натворил сразу после? Опять все испортил. Да еще в момент, когда был в ней. Ну кто так поступает? Я отреагировал слишком бурно. Двух мнений тут быть не могло. И я накричал на нее, а должен был извиниться.

Я сел на кровать, уперся локтями в колени и взялся за голову. Когда с ухода Наталии прошло больше часа, щелкнул замок.

С облегчением выдохнув, я сразу же встал и подошел к ней.

— Прости меня, детка.

Наталия подняла руку, прерывая меня.

— Нет. Сядь. Нам нужно поговорить.

Послушавшись, я сел и стал ждать. Несколько минут Наталия молча крутила кольцо, которое носила на указательном пальце.

Не в силах больше терпеть неловкую тишину, я предпринял еще попытку.