− А если мы были бы в номере?

Я поднялся:

− Хорошо, не будем о грустном. Пошли! Нас зовут на посадку.

Мы прилетели поздно вечером. Москва нас встретила пронзительным холодом, у взлётной полосы на траве местами лежал легкий снег. Мы онемели.

−Всё, приехали, опять Россия! − дрожа и трясясь, серый от гнева выкрикнул я стоя на трапе самолёта. − Напрасно я тебя послушался, надо было лететь в Баку.

Фуад поёжился и поднял воротник пиджака, стараясь защититься от ветра:

− А русские это называется бабьем летом!

− Да…Это явно не побережье Мраморного моря. Побежали.

Только войдя в здание аэропорта и пройдя все надоевшие формальности, выпив по чашке горячего чая мы, наконец, обрели способность здраво мыслить.

− Быстро ловим такси и к Араму. Как ты, Малик?

− Извини, но я устал и на ходу засыпаю. Давно мечтаю выспаться в тёплой постели. Поедем сейчас в гостиницу, а к Араму с утра.

− Как скажешь.

− Восточная мудрость гласит “Если не знаешь что делать, то ничего не делай до завтра “.

Мы, чтобы окончательно не замёрзнуть и хоть как-то согреться, начали махать руками.

В этот момент около нас остановилось, откуда не возьмись, такси. Дверца машины открылась, и мы услышали:

− Ребята, вас подвезти до Москвы? Недорого возьму.

− Если недорого, то можно, − хором сказали мы, подпрыгивая на месте…

− Вам в центр?

− Да.

− В гостиницу «Россия»? Восточный корпус?

− Да, двенадцатый этаж, номер слева с видом на Москву-реку.

Но я уже спал, сидя в машине и его ответ не слышал.

Проснулся от крика.

− Проснитесь!

Наклонив голову набок и глянув вверх, увидел снаружи, за стеклом человека с автоматом, дуло которого было направлено на нас.

− Лейтенант милиции Жуков, документы предъявите.

От неожиданности мы застыли и вжались в сидение:

− А в чём дело, лейтенант?

− Разговорчики!

Пошарив по карманам и предъявив паспорта, мы огляделись. Было очень темно, но мы увидели вокруг не менее четырёх людей в милицейской форме и вооружённых автоматами. Дорогу преграждали несколько машин.

− Выходите вместе с багажом и идите за мной, − выкрикнул лейтенант, опустил дуло автомата и начал при свете карманного фонаря листать паспорта.

Переглянувшись, мы пошли за ним.

− Откуда?

− Из Азербайджана.

− В Европе были? − на ходу листая паспорт, спросил он.

− Да. Из аэропорта Шереметьево едем.

− Откройте дипломат и сумку, поставьте на багажник и отойдите.

Сонные, открыв сумку и кейс под дулом автоматов, мы отошли в сторону.

− Что это?

− Кисти.

− Вижу, что кисти. Что в банках?

− Краски, акриловые и акварель.

− Художник, что ли?

− Как будто.

Лейтенант в начале с сомнением, а затем с удивлением посмотрел на Фуада, затем открыл банку с краской, понюхал её:

− Льном пахнет, − и сделал богатырский вдох. − Детством пахнет.

Фуад удивлённо поднял брови и слега пожал плечами:

− Это масляная краска, на чистом льне.

− Знаю я. Мой отец альфрейщиком был, а я помогал узоры наносить на стены. Его Володей звали, в худфонде работал, а трафареты были с листьями и цветами. Декоративные, разные…Сам в детстве рисовал и, говорят, неплохо получалось. Рисовал церкви с куполами и природу, отцу помогал. Хотел поступить в архитектурный, но не судьба, − и зябко поёжившись, вздохнул, добавив: − Теперь не стоял бы здесь на холоде. Забирайте свои вещи.

Фуад протянул ему банку:

− На память.

− На хрена она мне теперь, − и ещё раз вдохнув запах далёкого детства, вернул банку.

Мы замолчали.

− На выставке в Париже наши работы выставлялись, − быстро добавил я, снимая сумку и кейс с багажника милицейской машины.

Его хмурый взгляд перешёл на меня.

− А этот кто? − указал он дулом автомата.

− Ученик.

Увидев удивлённое лицо лейтенанта, Фуад добавил:

− Кисти моет, краски смешивает и сумки таскает.

Я замедлил шаг, затаился, чтобы вобрать побольше воздуха в лёгкие. Двойной удар сумки и кейса настигли Фуада на последнем слове. Покачавшись и еле устояв на ногах, он добавил:

− Держу при себе, можно сказать, из жалости. Стараюсь проявлять гуманность.

− Надо, конечно, гуманность… − ответил лейтенант, повернувшись на шум за спиной.− И куда сейчас направлялись?

− В гостиницу «Россия», у нас там номер забронирован.

− Какая гостиница “Россия”? Стойте здесь… − крикнул лейтенант, забегая за машину. Несмотря на темноту, я успел рассмотреть выражение его лица.

− Что-то случилось, − прошептал я.

Послышались щелчки автоматных затворов и толкотня за машиной.

− Будут стрелять, − предупредил Фуад. − Если что, падай на землю и ползи назад.

Дорога была полна грязной мёрзлой воды. Я развёл руками и мрачно уточнил:

− Здесь же кругом вода. Придётся плыть, а я без плавок.

Лейтенант вернулся только минут через тридцать.

− Художники, ребята. Вашего водителя мы арестовали, под полом багажника у этого негодяя целый арсенал оружия, а в бардачке нашли завёрнутое в целлофан женское ухо с брильянтовой серьгой. Куда он вёз вас, вы знаете? − и воскликнул.− Богородское вы проехали, здесь поворот направо в Каменки и через пару километров тупик и глухомань.

Мы с недоумением посмотрели на него, пожали плечами и огляделись.

− Ограбить вас собирались, а может, и убить. Вы что, не поняли?

− Командир, спали мы. Думали это обычное такси. Вы же видели.

− И храпели к тому же, − сквозь зубы заметил лейтенант.

Затем, помолчав и посмотрев на нас, добавил:

− Ну, вы даёте, художники, беспечный вы народ. Теперь вам надо выбираться отсюда и побыстрее.

Мы снова огляделись, с обеих сторон дороги подступал густой тёмный лес.

− Вы здесь машину в такое позднее время не найдёте. Мой вам совет, лучше пройти влево по шоссе, минут через десять за поворотом будет дом отдыха. По вечерам такси туда привозят девушек, развлекать народ, а обратно в Москву возвращаются обычно пустыми, – подумал и махнул рукой лейтенант милиции Жуков. – Здесь недалеко, минут десять пешком.

И мы побрели по шоссе, шлёпая по воде под пронизывающим ветром в сторону дома отдыха, держась друг за друга, чтобы не упасть. Лейтенант оказался прав, вскоре впереди слева замелькали огоньки и послышалась музыка. Мы ускорили шаг и вскоре подошли к огромной деревянной усадьбе с резными воротами. Второй этаж занимал зал с широкими большими окнами, где виднелся веселящейся народ.

− А здесь ничего, смотри, сколько девушек. Может, остановимся у них, отогреемся, − дрожащим голосом предложил Фуад.

− Если мы остановимся здесь, − трясясь от холода и стуча зубами, но не теряя чувства юмора, пояснил я, − то домой мы доберёмся через неделю.

− Не буду спорить. Очень даже может быть, − ответил он, задрав голову и прыгая от холода на одной ноге.

В этот момент у обочины остановилось такси и шофер, оглядев нас с ног до головы, спросил:

− В Москву?

Мы с сомнением переглянулись.

− Садитесь. Обратно еду всё равно пустой. Отвезу за полцены.

Потерев застывшую от холода шею, я хрипло произнёс:

− Давай шеф, полный вперёд.

Мы оба сели на заднее сидение, бросив кейс и сумку на переднее сиденье и прижавшись друг к другу, как котята, начали греться.

− Вы не похожи на посетителей усадьбы, − внимательно посмотрев на нас и отъехав, сказал водитель.

− Нет, мы здесь случайно оказались.

− Куда вас доставить?

− Сколько времени, шеф?

− Первый час ночи.

− Значит, уже наступило завтра.

− Получается так.

−Тогда давай на проспект Вернадского. К салону красоты “Маргаритка”. Знаешь, где это?

Водитель повернулся и удивлённо посмотрел на нас:

− Ребята, вы что-то не то время выбрали для посещения салона красоты.

Но мы уже спали, и его ответ я слышал сквозь сон.

К салону красоты мы подъехали почти без пятнадцати два. Расплатившись с водителем, знакомым маршрутом двинулись в сторону дома Арама. Пустынные улицы были в плотном тумане, и мы вскоре перестали различать что бы то ни было в метре от себя и только изрядно поплутав, лавируя между многочисленными машинами во дворах, мы с большим трудом нашли нужный нам девятиэтажный кирпичный дом. Новый домафон ещё не установили, и мы, не спеша, по хорошо освещённой лестнице поднялись на четвёртый этаж. Постояв несколько минут перед закрытой дверью, тихо открыли её и вошли в квартиру. На этом тишина закончилась, в темноте сонный Фуад начал биться обо все углы, сбив что-то большое стеклянное у стены и уронив на пол всё, что было.