− Как ты туда попал? Хорошо, верю. Тебя, наверное, Фуад туда заманил? Мы подъедем через полчаса. Выходите на угол Большой Ордынки.

− Договорились. Ты наши листки просмотрел?

− Сверяют, мне сейчас должны принести.

Я встал, оставил книгу в гардеробе и сонный побрёл искать по многочисленным залам Фуада. Нашёл его сидящим лицом к небольшой картине, быстро подошёл сзади и встал:

− Что за картина?

Он молчал, тогда я опустил руку ему на плечо, пригнувшись, прочитал название картины − “Пробуждение”. Затем, наклонив голову в бок и заглянув ему в лицо, вежливо произнёс:

− Ты что, заснул?

Никакой реакции, только когда прошло несколько минут, он, не отрывая глаз от картины, сказал:

− Малик…

Прошло по крайнеё мере ещё несколько минут, прежде чем он снова заговорил:

− Сядь, сядь рядом. Посмотри на это и скажи, что ты думаешь.

− Маленькая тёмная картина в хорошей рамке.

Поднял глаза, посмотрел на меня и сказал:

− Нет, ты не так. Сядь и по другому взгляни, попытайся понять.

Я присел и несколько минут разглядывал её, затем повернулся и зевнул:

− И чего глядеть. Сколько не смотрю, всё та же тёмная картина.

− Нет, ты погляди, скоро над водой должны появиться первые лучи, это зарождение нового дня. Ты же должен чувствовать появление солнца?!

− Фофа, я посидел бы рядом с тобой пару часов, пока не появится солнце, но Октай ждёт нас внизу, − тихо сказал я, не отрывая взгляда от картины.

− Где?

− Где-то рядом, на Ордынке.

Фуад нехотя встал, и мы через зал пошли к выходу. Около одной из картин я остановился и указал рукой:

− Гляди, вот это понимаю, большая картина с сюжетом, где есть люди с оружием, лошади. Красиво.

Фуад кивнул, мельком взглянул на картину и с сочувствием посмотрел на меня. Мы пошли дальше к выходу, обгоняя людей. Фуад сосредоточенно о чём-то думал и неожиданно произнёс такое, от чего я остановился и застыл:

− Я скучаю по Юсико, − с дрожью в голосе произнёс он.

Я удивлённо поднял брови, выпучил глаза и ели сдержал себя, чтобы не засмеяться:

− Хорошенькое дельце.

Фуад быстро зашагал.

− А я думал, ты уже её забыл. Посмотри на меня.

Фуад продолжал молчать, отвернувшись в сторону.

− Как приедем в Баку, напишем ей. Ты не потерял её координаты?

Фуад на ходу быстро начал шарить по карманам пиджака и найдя лист, исписанный иероглифами, энергично закивал головой:

− Сразу как приедем. Ты мне поможешь? − спросил он сиплым голосом.

− Можно и не сразу. Юсико, может, и не вернулась ещё к себе.

− Нет, они вчера должны были вылететь из Марселя.

− Она спит, наверное, после перелёта, − в ответ засмеялся я и добавил. − Как приедем, напишем. Обещаю!

Забрав книгу и кейс из гардероба, мы вышли на улицу и попали под проливной дождь. Тёмно-синий «седан» Октая стоял с включённым мотором, рядом с решётчатым ограждением, из окна кричал и махал рукой наш друг. Мы быстро перебежали двор и мокрые залетели в открытую дверь машины.

− Привет, − было первое, что мы услышали. − Дайте я вас расцелую.

Почти не изменились, такие же…небритые и затейники, – затем отодвинулся и внимательно посмотрел на нас.− Вы, что, в Париже бомжевали?

− Сумку с туалетными принадлежностями в день приезда забыли в отеле…

− Запах приключений и далёких стран, − сказал он с завистью. − Хорошо, молчите. Приедем, расскажете. Куда, Домодедово или Шереметьево?

− Нет, лучше Домодедово.

− У вас, как я понял, обратного билета нет. Нашей авиакомпанией полетите.

Мы, разумеется, не замолчали. Мокрые, грязные, небритые и с красными от невысыпания глазами, всю дорогу до аэропорта, с криком перебивая друг друга, вспоминали дни нашей шумной молодости.

Домодедово был весь в строительных лесах. Я обвёл его взглядом и ахнул:

− И этот кошмар ваш аэропорт?

− Его сейчас переделывают. Скоро должны закончить. На втором этаже − ресторан азербайджанской кухни ”Старый город”, на первом этаже японский. Куда пойдём?

И сам же ответил: Я думаю, выражу общее мнение, конечно наверх. Второй этаж.

Мы согласились, Октай провёл нас в зал и переговорил с официантами, которые разместили нас в отдельном кабинете.

Октай устроился поудобнее в кресле, вынул из внутреннего кармана листы и, тряся ими, спросил:

− Колитесь, откуда это у вас? Как они к вам попали?

Мы опустились в кресла, а я сделал удивлённое лицо.

− Впервые вижу, − я посмотрел на Октая, затем сузив глаза, взглянул на листы и развёл руками. − Это не я и почерк не мой. Как будто Фуада. Эти художники народ непредсказуемый, что хочешь могут нарисовать на бумажке.

Мы оба повернулись лицом к Фуаду, а он вопросительно посмотрел на нас.

− Конечно, сразу всё валят на художника, − потом зевнул во весь рот и закинул ногу на ногу. − Это грубый стереотип! Если художник, то на него можно вешать всех собак? Вероятно, мне следовало бы расстроиться, но на пустой желудок я плохо соображаю и не пойму, что это за бумажки и что вы от меня хотите. Может вначале по маленькой?

− Зачем же, можно и по большой,− продолжил я, поёживаясь.− Хотя бы крепкого чая для начала.

Мы умолкли, ожидая следующего вопроса.

Октай окинул нас взглядом и усмехнулся.

− Хорошо, ещё есть время,− пробормотал он, кивнул и коснулся кнопки в стене.

Неожиданно дверь позади нас открылась, и в кабинет вошёл официант. Прошептав ему на ухо, как я понял, наши пожелания, друг потёр ладони:

− Извините, я забыл, что вы промокли, погода у нас не ахти, но бывает и похуже. Снег видели? − гордо произнёс он и прокашлялся − Горячий чай вам поможет.

Официант появился, бережно держа тяжёлый поднос, и в комнате запахло крепким душистым чаем. Фуад сразу расцвёл, поёрзал в кресле, затем встал и как самый молодой разлил чай по стаканам. Чаепитие и разговоры продолжались, пока Октай решительно не произнёс:

− Надо отчитаться. Расскажите подробнее всё, что связано с этими цифрами.

− С самого начала? − спросил я.

−С самого, самого.

− Это займёт много времени, − возразил Фуад.

− Полетите ночным, так что времени у нас больше, чем достаточно. Начинай.

Я вздохнул и развёл руками:

− Если считаешь нужным.

Фуад снова вопросительно посмотрел на меня. Октай метнул на Фуада быстрый взгляд опытного криминалиста, затем снова перевёл его на меня:

− Бросьте шутки, дело намного серьёзнее, чем вы думаете. Вы в дерьме, ребята!

Я скосил глаза на Фуада, и на несколько минут наступило молчание. Октай что-то хотел добавить, но я оборвал его, нарушив тишину:

− Это ты для улучшения аппетита нам говоришь?

Фуад вытаращил глаза, хмыкнул и отодвинулся от стола:

− Прекрасно, мне в горло уже ничего не полезет.

Октай приподнялся из кресла, постучал пальцем по столу, скосил глаза и шёпотом сказал:

− Тогда выйдем, здесь не всё можно…

Мы вздохнули и снова замолчали. Октай встал из-за стола и пошёл в сторону двери, а мы последовали за ним. Из кухни тянуло ароматом молодой зелени и свежих овощей.

− Только что прилетел самолёт из Баку, − пояснил мимо проходящий официант.

Нам оставалось только посмотреть ему вслед и тяжело вздохнуть. Мы прошли по второму этажу в дальний угол аэропорта, Октай показал удостоверение, и нас пропустили на открытый балкон, выходящий на взлётную площадку. Уже у входа на балкон Октай огляделся, повернулся к нам и заговорил:

− Аппетит пропал? Может свежий воздух поможет? Вы, не зная, влезли не в своё дело. Теперь слушаю вас.

Я начал, Фуад присоединился, и мы, дополняя друг друга, рассказали подробно обо всём, что произошло. Дойдя до нашей поездки в Стамбул, я бросил мимолётный взгляд на Фуада, и пропустив события в Стамбуле, плавно перешёл к тому, что произошло в Москве. Всё получилось на удивление складно, хотя мы и не готовили заранее какую-то особую тактику поведения с нашим другом.

Октай подождал, пока мы закончим, и лишь потом начал задавать вопросы.