Октай включил мобильник, отвернулся и, прикрыв рукой рот, начал бормотать в телефон. Как ни старался, я смог разобрать только отдельные слова. Затем, сложив мобильник, он повернулся к нам:

− Везунчики, вас, оказывается, спасли из лап маньяка. В бардачке нашли отрезанное ухо с бриллиантовой серьгой, оружие и шахтёрскую кирку. Все исчезнувшие пассажиры были убиты им с особой жестокостью именно этой киркой. Поступило также донесение и о двух убитых шахтёрах в стамбульском отеле. Стреляли явно профессионалы, эти даже не успели выхватить ножи, как получили пули в голову. Выстрелы были сделаны с близкого расстояния, обе пули вошли в лоб прямо над переносицей, смерть наступила моментально.

Мы переглянулись и сделали максимально удивлённые лица:

− Неужели?!

− Доигрались!

− Турецкие коллеги убийц быстро вычислили и задержали. Они подозреваются в покушении ещё на одного россиянина. Пострадавший в коме и пока не может дать показания. Исчезла подруга пострадавшего. В машине задержанных найдено большое количество оружия и кейс с религиозной литературой исламского толка.

− Международная террористическая организация “Аль-Кайда”! Бен − Ладена среди них нет? – поинтересовался Фуад.

− Задержанные русские и с крестами на шеях.

− Как жаль, − воскликнул я

− Я думаю, маскируются под христиан. Надо их раздеть и проверить,− проницательно заметил Фуад.

− Дело тёмное. Машину задержали на мосту всю мокрую и в рыбе,− вздохнув, сказал Октай.

− Машина, наверное, амфибия, и ездила по дну Босфора. Поэтому и мокрая. До чего додумались террористы, − оглядевшись, прошептал я.

− Ничего, теперь им лет двадцать − двадцать пять обеспечено,− сквозь зубы заметил Октай.

− Нормально, выйдут и сразу на пенсию по старости. Сиди на скамейке в парке и “козла” забивай.

−Заслужили, − согласился Фуад. − Можно не только в домино. В нарды, например, или шахматы.

Раздался звонок, и Октай включил мобильник, его лицо стало медленно бледнеть, он сжал пальцами телефон:

− Сейчас горит квартира, где вы были! Пожар перекинулся и на три верхних этажа.

Мы некоторое время молчали, не зная, что сказать.

−Главное жертв нет, − медленно произнёс он.

Фуад буркнул, чем и разрядил обстановку:

− Единственная жертва, это полюбившийся нам, набитый продуктами огромный двухстворчатый обожаемый холодильник.

− В этом мы виноваты, честно сознаёмся, − согласился я и облизал губы. − Каким продуктам позволили пропасть.

Октай выпрямился и с уверенностью подтвердил:

− Теперь всё понятно. Вам надо как можно скорее исчезнуть отсюда, но сперва…пройдёмте, наверное, стол уже накрыт.

− Самое время. Надышались свежим воздухом!

Мы переглянулись, утвердительно кивнули и быстро пошли за ним.

Войдя в зал второго этажа, Октай вновь включил мобильник и отошёл от нас в дальний угол. Мы, от нечего делать, облокотились на барьер и сверху начали разглядывать разноязычных и разношёрстных пассажиров на первом этаже. Вдруг нас как будто ударило током, и мы на мгновение отлетели от барьера. Я заморгал, не веря своим глазам, Фуада застыл, только брови пошли вверх. Он посмотрел на меня, затем зоркий взгляд горца устремился вниз, и он выкрикнул:

− Видишь? Зи…Зи…Вон там, у входа.

Он был похож на самоубийцу перед прыжком в пропасть.

− У тебя проблемы с речью? − рявкнул я. − Не слепой, вижу. Её тяжело не заметить.

− Как она ляжками машет! − не унимался Фуад. − Она похожа на рыжую с картины Ренуара. Скажи мне, Малик.

− Неужели! Может, сбегаем за букетом цветов и оркестром?

На первом этаже в зал входила пышногрудая Зинаида с боевым раскрасом лица и головы в сопровождении двух мужчин с бульдожьими физиономиями.

Впереди себя они катили тележку и все трое, не поднимая головы, почему-то смотрели в тележку.

− Они высматривают что-то…

− Попались, популис, – уставившись на них, прошептал я.

Мы пригнулись, чтобы лучше рассмотреть.

− На тележке установлен прибор.

− Смотри, они её двигают в нашу сторону

− Точно. Пробил час расплаты!

Я выпрямился, прислонился к колонне и упавшим голосом спросил:

− Выходит, они ищут нас?

− Не сомневаюсь, заодно и деньги, которые ты положил в банк.

− Размечтались… Их прибор реагирует на нас, выворачивай быстро карманы!

− Зачем? − в свою очередь спросил Фуад.

− Вопросы оставим на потом. Чего вытаращил глаза? Быстро, − вскрикнул я.

Мы начали вытаскивать всё, что лежало в карманах, последним Фуад вынул позолочённый мобильник. Я выхватил из его рук мобильник Арама и хлопнул ему по лбу:

− Вот он. Это маяк и от него надо срочно отделаться.

Фуад уставился на меня и открыл рот, явно собираясь мне возразить.

− Постой, Фофа. Как только ты в кухне включил и активизировал мобильник, на наш след постоянно выходят. Вспомни крышу….

− Не может быть, ты что-то путаешь.

Они медленно, но точно приближались к нам, любое промедление могло нам дорого обойтись.

− Не перебивай меня и слушай, видишь слева в дальнем углу толпа, кинешь мобильник в сумку любого из пассажиров и обратно. Двигайся! − решительно заявил я, хотя в глубине души у меня всё-таки было сомнение, что решение было правильное.

Фуад развернулся и побежал.

Прошло некоторое время, Зинаида с подручными подняли головы, ничего не понимая, затем начали разворачивать тележку то в одну, то в другую сторону.

− Всё, ”птичка улетела”, закинул пассажиру, отлетающему в Сингапур. А эти как? − задыхаясь спросил Фуад.

− Сперва засуетились, а затем покатили туда, влево, − махнул я рукой.

− Прибор у них фиговый. Слабоват.

Меня разобрал смех:

− Зато огромный какой! Российский, наверное. Металла тонна пошла.

Вдалеке виделось искажённое гневом лицо Зинаиды, мечущейся с тележкой среди пассажиров. Я негодующе посмотрел вниз:

− Вот неблагодарная! С нами решила тягаться. Как же! Не надо было оставлять ей пятьдесят тысяч евро.

Фуад только пожал плечами и отвернулся. Адьёс, рыжая бестия!

Неожиданно рядом возник Октай, взял нас под руки, мы вздрогнули и повернулись.

− Вы что, заснули? Стол накрыт. Не будем терять время, пошли.

Стол был действительно уже накрыт и ждал нас. Мы не спеша сели за стол, я взглянул на стоявшие на нём деликатесы и усталым голосом взмолился:

− Октай, только не обижайся. Пускай уберут всё.

Октай в недоумении уставился на меня.

− Подождите, − запротестовал он, улыбаясь. − Вы в самом деле не хотите? А что делать со всем этим…?

Зевнув, я посмотрел на часы и нажал кнопку. Дверь открылась, в кабинет влетели официанты и замерли у стола.

− Поздно уже, а нам ещё лететь. Пускай уберут всё. Октай извини, но в Баку у нас ещё много дел.

Все удивлённо застыли, а Октай сдавленно хмыкнул и повернулся к Фуаду.

Фуад воспользовался паузой, нагнулся и понюхал молодую зелень:

− Это можете оставить.

− Сыр нахичеванский?

− Конечно

− Лаваш настоящий, наш? Не какой-нибудь…?

− Стопроцентный, шарурский.

Я потянулся за чашкой:

− Мацони буйволиное?

− Обижаете, − кивнул рядом стоящий официант, а другой, тот кто был помоложе, сорвался с места и через минуту стоял перед нами с трёхлитровым баллоном мацони. Поднял баллон над столом, перевернул и потряс, мы замерли. Затем он посмотрел на наши изумлённые лица.

Я одобрительно кивнул:

− Годится. Всё остальное убрать.

Официанты переглянулись и повернулись в сторону Октая

− Как это? − пробовал запротестовать Октай и даже привстал.

Я поднял руку.

− Протесты не принимаются, − и кивнул головой официантам.

Вышколенные официанты не стали спорить и быстро всё убрали, оставив лишь то, что мы отобрали.

Время за застольной беседой пролетело так быстро и затянулось так надолго, что Октай встал и сказал: