С. Михоэлс тогда был одержим идеей создания в СССР Еврейской Автономной Республики. Биробиджан, считал он, интеллигенцию ни за что не привлечет, а куда народу без своей интеллигенции! Сам ли он додумался до этого или кто-то ему "подкинул идею" организовать такую Республику в Крыму, утверждать не собираюсь. Однако отказ его не обескуражил, не здесь, так где-нибудь в другом месте организуем — например, в Центральной России, считал он. С. Михоэлс решил двигать свою идею, используя в этих целях брак Светланы с Григорием Морозовым. По его словам, к этому браку был проявлен большой интерес со стороны еврейской общественности США.

И еще об одной ниточке узнал я из сообщений нашей прессы. Жена А.И. Шахурина — Софья Мироновна Вовси — была дочерью известного врача М.С. Вовси, арестованного по "делу врачей". Она была связана родственными узами с С. Михоэлсом, настоящая фамилия которого была Вовси. У меня еще тогда мелькнула мысль — не Михоэлс ли подсказал Софье Мироновне идею передать дневник, сына Володи Л.П. Берия?

Вот в какой сложный и пестрый клубок все сплелось и привело немало людей за решетку.

Как я понял из дела, фигура директора еврейского театра, председателя Еврейского Антифашистского комитета была ключевой. А мать моя была пристегнута к делу случайно или нарочито пришита белыми нитками. Поэтому логично было предположить, что как только с Михоэлса были публично сняты все обвинения, сразу будут освобождены моя мама и тетя. Должен оговориться, что до последнего времени я не знал, в чем тогда обвинялся Михоэлс. Но вот читаю публикацию Валерия Алексеева в 1993 году "Русская партия":

"На окутанном тайнами Пленуме ЦК КПСС, собравшемся через день после окончания XIX съезда партии, как мне поведал один из его участников, Сталин очень резко выступил против Микояна и особенно Молотова.

— Вторая ошибка товарища Молотова, — отметил Сталин, — заключается в том, что он выступает за то, чтобы создать в Крыму еврейскую автономию. Зачем? На каком основании? Разве у них нет своей автономии? Почему они не хотят развивать Биробиджан?.."

Как видно из вышесказанного, Сталин прекрасно понимал, что создание Еврейской Автономной Республики в Крыму или в какой-либо другой области центральной части РСФСР, где еврейское население составляло абсолютное меньшинство, было невозможно и неизбежно вызвало бы недовольство русского народа, да и других народов, проживающих на этих территориях, и считал эту идею Михоэлса изначально порочной. И то, что Сталин был прав, видно хотя бы из провалившихся в наши дни попыток создания Автономной Республики немцев Поволжья, а также и из весьма поучительного опыта создания в том же 1948 году государства Израиль и тех бед, которые обрушились при этом на коренное население, проживающее на отошедших к нему территориях.

У жены В.М. Молотова обнаружились давние связи с международными сионистскими кругами, за что она и была арестована. А после того, как 9 января 1948 года И.И. Гольдштейн в ходе следствия показал, что в 1943 году С.М. Михоэлс, находясь в США, вступил в контакт с сионистскими кругами, которые впоследствии проявили большой интерес к браку Светланы с Григорием Морозовым, почему, в сущности, Михоэлс и появился на нашем горизонте, после этих показаний арест Соломона Моисеевича был бы неизбежен. Трагическая гибель в январе 1948 года спасла его от тюрьмы. Но вот кому эта гибель была нужна, это не пустой вопрос. Думаю, Сталин в этом был абсолютно не заинтересован. Скорее всего опасались живого Михоэлса сионистские круги, которые могли быть засвечены в ходе неизбежного следствия. Тем более, что распад брака Светланы и Григория показал бесплодность их усилий. Зато его гибель можно использовать для очередного запугивания еврейской интеллигенции, подбивая ее к эмиграции.

Срок маминого наказания истекал еще 4 февраля 1953 года. Однако уже 27 декабря 1952 года Особое совещание с подачи одного из ближайших сподвижников Берия С.А. Гоглидзе без всякого предварительного следствия добавляет ей еще пять лет! Мать продолжает отбывать теперь уже новый срок во Владимирской тюрьме (см. протокол № 94 от 27 декабря 1952 года).

Еще раз проследим цепочку последующих событий. 5 марта умирает И.В. Сталин. Мать продолжает сидеть в тюрьме. 27 марта объявляется амнистия, мать под нее не попадает. Через неделю публично снимаются все обвинения с С. Михоэльса. Мать и тетя Женя, однако, продолжают сидеть в тюрьме.

27 апреля 1953 года по распоряжению другого кливрета Берия Л.Е. Влодзимирского мать этапируют из Владимира в Бутырки, где она значится заключенной под № 23.

Вскоре после этого помощник начальника следчасти по особо важным делам Г. Сорокин, который вел дело матери, пишет служебную записку заместителю министра внутренних дел СССР И.А. Серову о необходимости смягчения приговора заключенной А.С. Аллилуевой в связи с амнистией, объявленной 27 марта 1953 года. Но Серов, один из ближайших подручных Н.С. Хрущева, чинивший вместе с ним репрессии на Украине в конце 30-х годов, это предложение поддержать отказался. Уверен, что такое решение он принял только после согласования с Никитой Сергеевичем.

В начале июля 1953 года арестовывают Берия. Но Анна Сергеевна Аллилуева по-прежнему мается в тюрьме, и ее еще ждет почти целый год несвободы!

Изучая дело № Р-212, я, однако, нигде не нашел никаких намеков на психическое заболевание матери. Нет их в протоколах ее допросов, нет в протоколах Особого совещания № 22 от 29 мая 1948 года и № 94 от 27 декабря 1952 года.

Нет речи об этом в записке Г. Сорокина, в постановлении Влодзимирского на ее этапирование из Владимира в Москву. А такие вещи здесь обязательно фиксируют.

Но вот в Москве вдруг собирается медицинская комиссия, которая, осмотрев "заключенную № 23", принимает решение подвергнуть ее "принудительному лечению" по поводу шизофрении. Что это за терапия и к чему она приводит, сегодня хорошо известно. Не потому ли мать и этапировали в Москву, чтобы организовать эту терапию? Только после "лечения" 2 апреля 1954 года мама была освобождена и затем полностью реабилитирована.

Теперь-то я понимаю, что эта "терапия" носила политический характер. Так что "дурная наследственность со стороны бабушкиных сестер", о которой пишет Светлана, совершенно ни при чем.

Все испытания, выпавшие на ее долю, мама выдержала мужественно и достойно. Вот только психическое насилие над собой она не смогла перебороть, это ее надломило. Но кому-то ведь понадобилось вывести ее из нормального физического состояния, ухудшить резко память, превратить в душевнобольного человека.

Кому? Уж, конечно, все обвинения в этом Сталина само собой сразу отпадают. А ответ, на мой взгляд, предельно прост. Тем более что намеренная затяжка пребывания матери под арестом и медицинская процедура, осуществленная в Бутырках, выдали этих людей, как говорится, с поличным. В первую голову это Лаврентий Павлович, который в свое время заботился об изоляции Сталина, отсечении от него надежных и перспективных людей, а затем выступил зачинателем придания публичной огласки "нового портрета вождя" — параноика, труса, бездаря и прочее, чем пестрит наша "перестроечная" и "постперестроечная" пресса. И вторым заинтересованным лицом был, конечно, наш дорогой Никита Сергеевич. Эти люди ведь прекрасно знали, что все обвинения против моей матери — состряпанная ложь, иначе она была бы для них находкой — в их "посмертной" борьбе со Сталиным. И превращение ее в душевнобольного человека было выгодно им обоим, особенно Хрущеву, который загодя готовился к своему "звездному часу" — XX съезду, и ему совершенно не нужны были люди, хорошо знавшие Сталина, Ленина, их отношения друг с другом, а самое главное — самого Никиту Сергеевича, его семью.

Знакомство с делом матери подсказало мне, что по той же причине сидел под арестом и Василий и была упрятана от печати переписка Сталина с Надеждой, дневники М.А. Сванидзе. Эта "стратегическая" тайна государственного масштаба хранилась под спудом после смерти Сталина целых сорок лет! Еще бы — эти документы вступали в противоречие с тем обликом злодея, который начали малевать эти два "опытных" художника, чьи творения столь охотно тиражируются у нас и за рубежом. А сколько потом выросло их последователей, заткнувших за пояс этих учителей!..