— "Весна — Заря", я — "Алмаз"! "Весна — Заря", я "Алмаз"! — раздался голос А. А. Леонова. — Нахожусь у обреза шлюза. Прошу разрешения на выход в открытый космос".

И вот на телеэкране появилась фигура Алексея Архиповича, одетого в белоснежный скафандр. Космонавт медленно парил во Вселенной, волоча за собой фал, соединяющий его с кораблем.

Человек парил в космосе! Он плавно, как в замедленной съемке, вращался вокруг своей оси на фоне проплывающей под ним Земли, то попадая в тень корабля, то освещаясь Солнцем, создавая на экране фантастическую игру бликов. Зрелище было потрясающим!

Да, ради этого можно было не спать ночами, не знать отдыха, умирать от усталости, ругаться с начальством и работать, работать, работать. Наверное, это и есть счастье.

Еще осенью 1960 года в ОКБ С.П. Королева я впервые увидел знаменитую королевскую "семерку" — ракету-носитель. Первый успешный запуск этой первой в мире межконтинентальной сверхдальней баллистической ракеты осуществился в августе 1957 года. Но прежде было много аварийных пусков и даже возник вопрос о прекращении работ по ее созданию. Как у нас водится, создали комиссию во главе с А.Н. Туполевым — неважно, что он специалист в другой сфере, но ведь авторитет (ох, уж эта наша вековечная любовь к авторитетам!). Его мнение, как мне потом рассказывали, было безапелляционным: "Царь-пушка не стреляла, царь-колокол не звонил, царь-ракета не полетит!"

Но С.П. Королев ни перед какими-либо авторитетами не сгибался, пошел к Н.С. Хрущеву. Тот задал ему простенький вопрос: "А зачем мне нужна эта ваша ракета?" — "Она может доставить ядерную бомбу в любую точку земного шара", — ответил Сергей Павлович. Этот ответ и решил все дело.

С.П. Королеву выделили деньги на изготовление нескольких опытных образцов ракет. И в августе царь-ракета взлетела, а в октябре уже вывела наш спутник на околоземную орбиту. В 1959 году она обеспечила полет первых космических аппаратов к Луне, а еще через два года с помощью той ракеты весь мир узнал гагаринскую улыбку. С тех пор "семерка" неустанно работает на космос.

Надо сказать, что "семерка" производит внушительное впечатление. И на нее всегда интересно смотреть. Возможно, это связано с тем, что этот носитель всегда какой-то разный. Он производит одно впечатление, когда находится в цехе в разобранном виде, совсем другое, когда четыре боковые ступени собираются в пакет с центральной ступенью. Вот собранную ракету положили на установщик — и она опять смотрится совершенно иначе. Ракету установили на стартовой позиции — и опять кажется, что это совсем другая ракета, И наконец, последняя метаморфоза — заправленная ракета стоит на стартовой позиции, сверкая покрывшим ее белоснежным инеем.

Огромное впечатление производит и старт ракеты. В каждом ее пуске есть какая-то новизна. Одно впечатление от дневного старта и совершенно иное, когда это происходит ночью. Старт в хорошую погоду, когда ракета медленно уходит со своей площадки, плавно покачиваясь и медленно набирая скорость. И старт в плохую погоду, когда небо закрыто облачностью, в которую она ныряет, едва оторвавшись от Земли, и когда только оглушительный рев одновременно работающих двигателей ее первой и второй ступеней еще долго напоминает о том, что стартовавшая только что ракета продолжает свой полет.

Многое мне доводилось наблюдать, видел и аварийные старты, но не этой, а других баллистических ракет. И не всегда эти старты обходятся без человеческих жертв. Как ни крути, но аварийные пуски, особенно при отработке опытных образцов, неизбежны.

В течение пяти лет я сталкивался с С.П. Королевым, причем в самых разных ситуациях и самых разных местах — в цехе, на полигоне, в самолете, в начальственной столовой, на совещании. Видел его в радости, хорошем расположении духа — тогда он шутил и любил говаривать, что скоро будем летать в космос по профсоюзным путевкам. Видел его в плохом настроении, и тогда его осторожненько обходили стороной, видел и в гневе. Это — не приведи, господь! Он походил на разъяренного слона, и тогда все предпочитали на глаза ему не попадаться вовсе.

Однажды, это случилось в июне 1963 года, когда шли заключительные дни подготовки к запуску двух кораблей "Востока" с В.В. Терешковой и В.Ф. Быковским на борту. На полигоне находилась большая экспедиция, было много сутолоки, и стоило это бешеных денег. Вот тогда я видел Сергея Павловича просто кипящим. А дело все было в неорганизованности и расхлябанности. Но Королев лучше всех знал цену безответственности в таком сложном деле, как работа на ракетно-космическом комплексе, являющемся венцом труда миллионов советских людей, ученых, конструкторов, инженеров. Сам обладал невероятной работоспособностью, к себе был беспощаден и совершенно не щадил себя. Я никогда не видел в нем ни малейшего проявления барства, хотя власть он в своих руках держал твердо и жестко. Это был величайший труженик и от своих подчиненных требовал полной самоотдачи, строгой дисциплины и ответственности. На таком сплаве и был возможен отечественный феноменальный успех, когда мы в области космоса обошли США.

Академик М.В. Келдыш верно сказал, что Королев "обладал громадным даром и смелостью научного и технического предвидения, и это способствовало претворению в жизнь сложнейших научно-теоретических замыслов". И я думаю, королевский характер в этом сыграл свою важную роль.

12 апреля стало традиционным днем сбора всех, кто готовил полет Ю.А. Гагарина. Как-то на одном таком "слете" мы задали вопрос: а кому "СП" (так мы его называли) сделал плохо? Может, кого выгнал с работы? Выполнил свою излюбленную угрозу и отправил с полигона "по шпалам"? Отдал под суд? Оказалось, такого не было. Вот вам и крутой нрав.

Космические полеты — это одна из героических и славнейших страниц советской истории. Однако нашлись люди, даже выдающие себя "ближайшими соратниками Королева", которые постарались внести свою ложку дегтя в тотальное очернительство нашей истории. Была пущена версия, которую никто не посмел бы высказать при жизни С.П. Королева, о немецких корнях наших космических достижений. Кому и зачем понадобилась эта "версия", я полагаю, объяснять не надо, она имеет те же "корни", что и побасенка о том, что никакого полета Ю. Гагарина не было.

Ну а уж если говорить о корнях действительных, то это не секрет: это Н.И. Кибальчич (1853–1881), К.Э. Циолковский (1857–1935), Ю.В. Кондратюк (1897–1942), это группа по изучению реактивного движения (ГИРД), созданная в 1932 году С.П. Королевым, М.К. Тихонравовым и их соратниками. Это реактивная артиллерия, созданная нами перед Великой Отечественной, это самолет БИ-1 с жидкостным реактивным двигателем, который еще в 1942 году испытывал Г.Я. Бахчиванджи, это наши боевые реактивные самолеты, уже в 1950 году ни в чем не уступавшие американским и, как показала война в Корее, даже превосходящие их.

Что же касается немецких самолетов-снарядов "Фау-1" и баллистических ракет "Фау-2", созданных в Германии во время второй мировой войны и рассчитанных на то, чтобы поставить Англию на колени, то сам бог велел воспользоваться тем, что само пришло в руки, зачем велосипед-то изобретать?.. Но эти изобретения никак не тянут на роль наших учителей, А вот американцам немецкие ученые и практический ненецкий опыт помогли самым решающим образом. Именно немецкие корни лежат в основе американской ракетно-космической программы 60—70-х годов.

Космический корабль "Восток-2" завершал серию советских пилотируемых полетов, начатую гагаринским "Востоком". В полном разгаре была работа по созданию новой серии, получившей название "Союз", ставшей шагом вперед в нашей космической программе, и вдруг 14 января 1966 года на операционном столе обрывается жизнь С.П. Королева. Это был сильный удар и невосполнимая потеря.