Айда спасла меня.

– Тебя интересует Робби.

Непросто думать о нем таким образом.

– Это его настоящее имя? Роберт?

– Второе имя. Правильнее сказать, Робертсон. Джеймс Робертсон Уикертон, назван в честь моего брата, его дедушки.

– Джеймс Алоизиус Робертсон. Его похоронили на методистском кладбище, верно? – сказала я. – Со своей женой, Кларой. Они умерли с разницей в неделю.

Айда улыбнулась.

– Робби тебя туда приводил? Он был очень близок с дедушкой, – женщина указала на каминную полку с фотографиями в рамках. – Это они.

Я подошла, чтобы рассмотреть изображение. Молодой Джеймс, лет пяти, с босыми ногами. Его дедушка и бабушка стояли по обе стороны он него, каждый из них держал его за руку, пока мальчишка висел, как обезьяна, между ними. Джеймс улыбался, как сумасшедший.

– Каждое лето он проводил здесь неделю. Ему позволяли побыть настоящим ребенком. А не… – ее голос сорвался.

Я улыбнулась мальчишке на фото.

– Джеймс не рассказывал мне, что они его дедушка с бабушкой. Он не рассказал мне… много чего.

– Что ж, – сказала Айда, возвращаясь к креслу. – Пусть он сам объяснит, почему ушел из дома, что случилось между ним и его отцом и все это, потому что это его дело, не мое. Однако я его приютила. Это был дом его дедушки и бабушки, и ему всегда здесь рады. Я позвонила своей подруге Оливии Лэнахан – для тебя миссис Лэнахан – и его приняли в школу, чтобы он мог окончить среднюю школу. А остальное, как говорится, уже история.

– Почему Джеймс никому не рассказал о том, кто он?

– Он хотел начать с чистого листа: без денег, статуса, ничего из этого – и посмотреть, будут ли люди относиться к нему иначе.

– Так я была экспериментом?

– Не ты конкретно. Люди в целом, полагаю, – заключила Айда. – Но ты ему нравилась. Однажды вечером он пришел домой и сказал мне: «Она даже не хотела, чтобы я заплатил за ее молочный коктейль!» Все девочки в его школе ожидали, что он будет оплачивать все.

Чувство вины застряло в горле. Меня тянуло к Джеймсу еще до того, как я узнала о нем что-либо. Но сыграли ли свою роль догадки Ризы о его богатстве? Отрицать такую возможность я не могла. У него было все, что я потеряла, и более. Если бы я подумала, с самого начала, что Джеймс работал в магазине, вытирая там полы, села бы я в его машину в первый раз? Или относилась бы я к нему так же, как к Ленни?

Я поставила фотографию обратно на камин.

– Вы что-нибудь слышали от него? Он… вы передали ему мою записку?

– Отправила ему, но я не разговаривала с ним с тех пор, как он уехал. Я попыталась позвонить, но этот заносчивый дворецкий все повторял, что Джеймс недоступен.

Она усмехнулась совсем нерадостно.

– Не могли бы вы дать мне его номер телефона? Адрес электронной почты?

– Я не пользуюсь электронной почтой, поэтому не знаю, есть ли у него, – ответила женщина, подходя к столу за листочком бумаги и ручкой. – Но я могу дать его почтовый адрес и номер телефона. Не могу обещать, что удастся с ним связаться.

– Спасибо, – поблагодарила ее я, но меня мучила мысль, что Джеймс полагал, будто он никогда не понравится за то, кто он есть, как личность. – Я должна попробовать.

Я села на кровать с телефоном на коленях. Набирала его номер уже восьмой раз, идя на попятную в последнюю минуту и отключаясь, прежде чем кто-либо ответит. Что, если он повесит трубку?

Мои руки дрожали, когда я повторно набрала номер, который дала мне Айда, затем поднесла трубку к уху.

На четвертом гудке, ответил глубокий мужской голос.

– Алло?

Я ожидала чего-то другого, и начало вышло неудачное.

– Я… кхм, могу ли я поговорить с Джеймсом… эм… Робби… Уикертоном?

– Могу я узнать, кто звонит?

– Айви Эмерсон?

Я тотчас съежилась от того, как нелепо прозвучало мое имя, словно я угадывала свое собственное имя.

– Одну минуту, – сказал мужчина.

Там играла музыка. Классическая. Ноктюрн Шопена в до-диез для фортепиано, если быть точной. Я знала это, потому что некогда играла её. Выходит, что это тот самый заносчивый дворецкий, который отлучился дольше, чем на «одну минуту». Прошло, как минимум, десять минут до того, как он вернулся.

– Прошу прощения, но мистер Уикертон не доступен в это время.

Он не предложил оставить сообщение, но, как бы то ни было, я оставила свое имя и номер телефона.

После неудачной попытки позвонить Джеймсу, я направилась к Молли, пиная гравий на пути. Открыв дверь, Молли приложила к своим губам палец и жестом указала мне на свою комнату.

– Мама спит, – прошептала девушка, бесшумно закрывая дверь. – Что стряслось?

– Жизнь – отстой. Я откинулась на ее кровать и взглянула на новые дополнения на стене. – Ты можешь поместить туда и мою цитату.

Молли указала в дальний уголок. Я едва разглядела написанное карандашом:

«Жизнь – отстой. Я».

Я фыркнула.

– Видишь? Даже в этом моя жизнь – отстой. Это повторение чужой отстойной жизни.

Молли постучала пальцем по еще одной цитате – вырезке из журнала:

«Все через это проходили».

Хандрить у Молли было моим новым любимым времяпрепровождением, но я скучала по Ризе. Подруга никогда не позволяла мне оставаться в подавленном состоянии. Ну, только, если ненадолго. Она всегда придумывала план, как исправить все, что угодно. Абсолютно безумный план, как правило. Но все же план.

Я повернулась на бок и подперла голову рукой.

– Что ты делаешь, когда парень… парень, который тебе нравится, даже не признает твое существование?

– Какой парень? – поинтересовалась Молли. Она не знала обо мне и Джеймсе. Едва ли кто знал, так как я держала все в секрете. Словно этого никогда и не было.

– Любой парень, – сказала я. – Гипотетический парень.

Девушка медленно развернулась на рабочем кресле.

– А гипотетический парень встречается с кем-то еще?

– Нет, насколько мне известно, – ответила я.

– А ему известно, что ты пытаешься привлечь его внимание?

Получил ли Джеймс мое письмо или телефонное сообщение?

– Гипотетическая девушка не уверена.

– А-а-а-а-а.

Молли крутанулась к столу и склонилась над своим дневником. В нем она хранила цитаты, включая случайные фразы, которые подслушала у людей в течение дня. Возникло ощущение, что меня только что процитировали. Несколько раз она нажала на ручку.

– Ты можешь устроить вечеринку.

– Вечеринку.

– Знаешь, одна из тех вещей, где люди собираются, танцуют, пьют, общаются и смеются?

– Да, я осведомлена, что такое вечеринка.

– Так вот, ты устраиваешь вечеринку и приглашаешь гипотетического парня. Но это не свидание. Если он придет, замечательно. Если нет, то это же вечеринка. Ты все равно будешь веселиться.

Учитывая, что в данный момент я отдалилась от большинства моих друзей, вечеринка звучала, как отличный способ выставить себя неудачницей. Но черт, мне подвернулась удача.

– Хэллоуин, – сказал я. – Мы можем пригласить всех людей, которые не приглашены к Уиллоу.

– Мы? – Молли подняла брови.

– Ну, да. Идея же твоя.

Спустя час мы выбрали тему для вечеринки: «Come as you are» [20] . И не в том смысле, что «лень выбрать костюм», а скорее: «вот кто я на самом деле». Наше приглашение побудило бы гостей открыться, раскрыть их скрытые личности, показать их истинное «я». Я не знала, как приглашу Джеймса, но после того, что между нами произошло, пожалуй, эта тема заденет его за живое. Я просто надеялась, что смогу достучаться до него.

Когда я возвращалась домой от Молли, меня едва не задел мощный грузовик, который остановился перед домом Ленни. Я замедлила темп, чтобы лицезреть сделку. Ленни вышел с маленьким бумажным пакетом, вручил его парню, взял деньги, поблагодарил, попрощался, парень уехал. Вспомнился совет Карлы: