Однако, прошло уже больше недели с тех пор, как уехал Джеймс и ни одного звонка. Я послала ему бумажное приглашение и бессчетное количество писем. Я звонила Айде, чтобы узнать, слышала ли она что-нибудь от Джеймса, но ее ответ всегда был одним и тем же:

– Ничего, дорогая. Извини.

Молли сделала приглашение для нашей вечеринки, вырезав слова из журналов и расположив их рядом, как в записке с требованием выкупа. После чего она пробралась в офис в школе и сделала фотокопии на отвратительной оранжево-желтой бумаге, которая используется для уведомлений, чтобы родители их не проигнорировали

– Золотарник, – уточнила Молли. – Это был самый хэллоуинский цвет, который я смогла найти.

– Самый отвратительный, – хихикнул Ригби.

Молли вручила каждому его часть. Ригби стал почетным соорганизатором вечеринки.

– Не приглашай никаких придурков, – сказала она ему.

Я взяла одно из приглашений и написала в поле над заголовком «ПРИДИ ТАКИМ, КАКОЙ ТЫ ЕСТЬ»:

«Мне все равно кто ты.

Я просто хочу тебя увидеть.

Твоя Айви».

Я адресовала его Джеймсу в Нью-Йорк и опустила его в большой синий почтовый ящик на въезде в наш район. Я отправляла по одному приглашению каждый день, но в разных конвертах. Всегда указывала адрес своей электронной почты, чтобы Джеймс мог ответить быстрее. Но я была осторожна и не указывала обратный почтовый адрес на внешней стороне конверта. Быть может, одно из писем до него дойдет.

В один из дней, возвращаясь от почтового ящика, я увидела, как женщина с седыми волосами вышла через парадную дверь Ленни с одеялом поверх плеч. Она быстро зашагала к старой Хонде Цивик, припаркованной на траве напротив их дома, спряталась на заднем сиденье и заперлась. Ее голова наклонилась в сторону, и женщина скрылась из виду. Я замедлила шаг, чтобы посмотреть, кто последует за ней, выйдут ли Ленни или его папа и отвезут ее.

Но никто не пришел.

Потом я заметила, что у машины спустило колесо, и один из задних фонарей отсутствует. Я прошла вдоль изгороди между нашими домами и постучала в дверь сарая Ленни. Он приоткрыл ее и выглянул.

– Привет, – парень улыбнулся и шире отворил дверь, когда понял, что это я. – Входи.

Я осталась снаружи и показала в сторону Хонды.

– Нет, спасибо. Я просто… В той машине прячется женщина. Ты ее знаешь?

Ленни вздохнул, и его плечи слегка поникли.

– Это моя мама.

– Ох, – я снова посмотрела в сторону Хонду. – С ней все в порядке?

Парень тряпкой вытер с рук масло.

– Наверное, просто прячется.

– Ох, – повторила я.

Ленни поднял вверх палец.

– Подожди здесь.

Он подошел к машине и постучал по заднему окну. Женщина приподнялась и опустила окно. Я не слышала, о чем они говорили, но она протянула руку и погладила его по щеке. Ленни кивнул и вернулся ко мне.

– Все в порядке?

– Извини, – сказал он. – Поговорим позже? Я…

– Да, конечно. Нет проблем, – я попятилась в сторону своего дома, помахав ему рукой. – Увидимся позже.

– Спасибо, – Ленни закрыл сарай и через заднюю дверь вошел в дом.

Я обнаружила маму на кухне, она нарезала лук.

– Ты встречала миссис Лазарски? – спросила я.

– Пару раз, – сказала мама. – Она молчалива.

Если честно, я даже подумать не могла, что у Ленни есть мама. Я никогда не видела ее раньше.

– Чем она занимается?

Мама пожала плечами.

– Ухаживает за своим мужем, полагаю. Почему бы тебе не спросить Ленни?

– Спрошу, – ответила я.

Нежность между Ленни и его матерью заставила меня задуматься о Джеймсе и его матери. Ребекка повторяла только «папа то» и «папа это», практически не упоминая их маму. Но Джеймс выглядел так, словно получил под дых, когда услышал, что его мама плакала.

Я снова открыла некролог о его дедушке на компьютере и уставилась на имя матери Джеймса. Шейла Уикертон. Она выросла здесь, в семье, которая рыбачила и играла в боулинг. Давно ли она отвернулась от этого, погрузилась в великосветскую жизнь? Пришлось довольствоваться догадкой, что эта женщина была неравнодушна к этому месту и к Джеймсу. Я достала листок бумаги и написала ей письмо.

Я рассказала ей, как мы с Джеймсом встретились, как мы ходили на кладбище и оставили маргаритки на могиле ее родителей. Рассказала ей, насколько мне нравится ее сын, что произошло недоразумение, и если бы она могла передать ему сообщение от меня… Я с нетерпением ждала его звонка.

Когда пятнадцать минут спустя я несла письмо к почтовому ящику, в доме Ленни все еще было тихо. Я надеялась, что у него все в порядке.

На следующий день после школы я постучала в дверь сарая Ленни. Я почти ожидала увидеть машину скорой помощи или катафалк, подъезжающий так тихо, как и обстановка вокруг его дома. Тут даже не было покупателей.

Ленни открыл дверь сарая и вытащил из ушей наушники.

– Привет, входи. Прости насчет вчерашнего: моей мамы и всего такого, – сказал парень, пока я закрывала дверь. Он вернулся к дальнему столу и стал возиться со стопкой болтов.

– Что случилось?

Я беспокоилась об этом больше, чем хотела признать.

– Да, ничего, правда. У папы был плохой день. Маме просто нужен был перерыв.

– Ох.

Несколько секунд мы стояли в неловком молчании. Я заметила небольшую секцию на полке, где вместо автозапчастей стояли книги, поэтому подошла к ней, чтобы повнимательней рассмотреть. Там были в основном автомобильные руководства, но также и книги в мягкой обложке. Энциклопедия и испано-английский словарь, копия «Великого Гэтсби». Я указала на нее и сказала:

– Летнее чтение?

Ленни кивнул.

У него были те же самые книги, которые раньше стояли на моей полке, с уроков английской литературы. Книги, которые гласят, будто ты серьезно относишься к литературе. «Под стеклянным колпаком» Сильвии Плат. «Вопль» Аллена Гинзберга. Копии «Джейн Эйр» и «Изгои». Я провела по корешку книги. Похоже, что никуда мне не деться от напоминаний о Джеймсе.

Я уже несколько недель не заглядывала в нашу секретную комнату. А какой в этом смысл? Джеймс уехал, мой секрет о проживании в Лейксайд раскрыт. Однако один взгляд на эти книги заставил меня скучать. Я покачала головой и повернулась, кивая в сторону «iPod» Ленни.

– Что ты слушал?

Парень подошел ближе и вытащил наушники. Я вставила один наушник и вернула ему второй.

– Так ничего не играет, – сказала я.

Нам пришлось встать совсем близко, чтобы использовать наушники, плечом к плечу. Ленни покосился на меня.

– Тебе может не понравиться.

– Ты будешь удивлен.

Он улыбнулся и нажал «PLAY». Песня началась на латыни, с мрачными голосами церковного хора, и я быстро поняла, что все слова о сатане.

– …. Бегемот, Вельзевул… Сатана, Люцифер. [21] 

Мои глаза округлились.

– О, мой Бог. Что это?

Ленни просто кивал головой, когда вступили барабаны и электрогитары. Затем он усмехнулся.

– Шведская металл группа «Ghost». Круто, да?

– Мне кажется…

Я настороженно посмотрела на него. Музыка была классной, хотя обычно я не увлекаюсь металлом. Или Сатаной.

Парень рассмеялся.

– Не беспокойся. Я не поклонник Сатаны…

– Лишь играешь его роль на телевидении?

– Не хочу ударить лицом в грязь, – Ленни согнул татуированную руку и послал мне крутой, слегка нахмуренный взгляд, который я узнала с тех времен, когда мы еще не познакомились. Столь же быстро, он расправил плечи и вернулся к более доброму, нежному Ленни, которого я начала узнавать. – На самом деле, они не сатанисты. А группа. Это просто их фишка. Ведущий вокалист одевается как кардинал, с гримом скелета. Все они носят худи и плащи, а их концерты похожи на шоу ужасов.

– Ты был на их концерте?

Ленни кивнул.

– Однажды в Филли [22] .