- Это невозможно! - раздался возмущенный голос Лейлы. - Это может не сработать! Ты только убьешь вас обоих!

- Ее смерть для меня - билет в ад без возможности вернуться обратно! - закричал в ответ Айрос. - Если я не попытаюсь, то она погибнет!

- Но ты выживешь!

- Не нужна мне такая жизнь! Почему ты этого не поймешь?

- Ты ведешь себя как полный...

- Лейла, хватит. Это его решение, - вошел в комнату Григорий.

- Но...Но...

- Если она погибнет, ему будет нечего терять.

- Мы попросим дать ему еще один шанс!

- И кто нас послушает? Всем будет наплевать! Понимаешь! Это его решение! - он не выдержал и обрушил на нее шквал слов. - Я бы так же поступил! В особенности если на ее месте оказалась бы Анна...

Наверное, Анна - это мама младенца, та самая несчастная женщина в лесу. Тогда не удивительно почему Лейла предпочла ему больше ничего не говорить. Я старалась не поддаться слабости и не заблудиться в тумане своей головы, но от огорчения и расстройства избавиться никак не получалось. Мне почему-то казалось, что все присутствующие спасают не меня от смерти, а Айроса от ада.

- Еще не передумал? - в комнату вернулся Валентин.

- Нет, - твердым голосом ответил ему Айрос.

- Тогда советую приступить, ее почти не стало.

Рядом зашевелился воздух, и горячая ладонь сжала мою руку. Я была благодарна за этот маленький островок тепла. Холод от скверны, притаившейся внутри, постепенно расползался по всему телу, будто она поняла, что сжигать смысла нет, и решила меня заморозить.

- Пошли, Григорий! - как можно громче сказала Лейла. - Пусть, что хочет, то и делает этот идиот!

- Лейла!... - воскликнул Григорий, после чего послышались сбивчивые удаляющиеся шаги двух человек. - Это его выбор и....

Раздался негромкий щелчок, оповещающий о закрытии двери, и голоса этой странной парочки затихли.

- Я, пожалуй, отойду ненадолго, - устало вздохнул Валентин. - Мне больше помочь нечем, все зависит только от тебя.

В комнате стало тихо. Можно было подумать, что тут больше никого не осталось, но я отчетливо чувствовала, как палец Айроса гладит тыльную сторону моей ладони. Он некоторое время молчал, даже показалось сначала, что слух ушел следом за жизненной силой.

- Я знаю, о чем ты думаешь, - заговорил он. - Знаю, не потому что могу прочитать твои мысли, к сожалению, уже не могу... - он тяжело вздохнул и пошевелился, после чего его голос стал ближе. - Ты думаешь, что все стараются спасти тебя, надеясь избавить меня от ада, но это не так. Все это время я наблюдал за тем как ты жила, взрослела, переживал вместе с тобой грустные и счастливые моменты. Каждый хранитель через это проходит и привязывается к своим подопечным, поэтому ты мне так же важна, как и цель не попасть в ад.

Я почувствовала шевеление воздуха над собой, а потом наши губы слегка соприкоснулись. Подобным образом тень вытягивала жизнь, оставляя после себя скверну и отвратительное ощущение, Айрос же, был полнейшим антиподом. Он дарил приятное тепло, извлекая всю черноту, скопившуюся в животе, заполнял пустоту светом и возвращал потерянные силы. Чувство счастья, больше похожее на эйфорию, наполнило мою душу, заставляя плакать от переполняющего восторга, словно самое заветное желание внезапно исполнилось.

- Ты опять рыдаешь? - вывел меня из блаженства насмешливый голос.

Я распахнула глаза и увидела криво усмехающегося Айроса. Он стал бледнее обычного, что изрядно настораживало. Если судить по реакции Лейлы и Григория, то он только что проделал нечто из рук вон выходящее.

- Тебе показалось, - быстро ответила я, вытирая единственным уцелевшим рукавом слезы. - Что.... Что произошло?

- Тебя практически слопала Тень.

- Нет-нет, - слабость еще не полностью отступила, и подняться с кушетки мне стоило некоторых усилий. - Это я знаю, слышала... Что со мной произошло?

Вся веселость пропала с его лица, уступая место озабоченности. Айрос нахмурился и присел на кушетку рядом со мной.

- Что ты имеешь в виду?

- Ну... Я чувствую тебя, - когда его брови начали подниматься вверх и грозились уже оказаться на самой макушке, я поспешила добавить. - Не в плане чувствую тактильно или что-то вроде того... Я ощущаю твое присутствие, то есть... Ты тут, точно тут и нигде больше. Даже, если закрою глаза и провернусь несколько раз вокруг своей оси, то все равно найду тебя.

Он озабоченно хмыкнул и почесал свой затылок:

- Может, какой-то побочный эффект от крови?

Что-то явно не сходится с его словами, если во всем виновата кровь, то это ощущение дало бы о себе знать гораздо раньше, а оно появилось именно сейчас...

- Появилось только сейчас? Хм.... - пробубнил задумчиво Айрос, тем самым озадачив меня, когда это успела ему озвучить, то о чем совсем недавно подумала. - Ты рассуждала вслух. - быстро добавил он и начал подниматься на ноги.

- Остальные странно реагировали перед тем как... как ты мне помог. То, что ты сделал... - я соскочила на ноги следом за ним, замечая, что его кожа побледнела еще сильнее, а под глазами появились синяки. - С тобой все в порядке?

- Все хор...

Попытался бодро ответить он, но сморщился и схватился за шею. На лице появилось гримаса боли, и он стал оседать на пол.

- Эй! - я поспешила помочь, но он оказался слишком тяжелым, и чуть сама не упала следом. - Айрос!

Мне пришлось приложить некоторые силы, чтобы оставить его хотя бы частично в вертикальном положении, а не плашмя лежащим на полу.

- Валентин! - что есть мочи закричала я.

В коридоре за дверью послышались торопливые шаги, и в комнату вбежали с встревоженными лицами двое мужчин и женщина.

- Григорий! - воскликнула Лейла и прикрыла ладонью рот, от чего ее следующие слова прозвучали глухо. - Что стоишь? Помоги же!

Высокий мужчина с длинными волнистыми волосами темно каштанового цвета, быстрым шагом подошел к Айросу и поднял его на ноги. Григорий посмотрел на меня водянистого цвета глазами, словно оценивал по своему какому-то личному критерию. Я же в свою очередь подметила поразительное сходство между ним и Лейлой. Сомнений не было, что они родные брат и сестра. У обоих нос горбинкой, пухлые губы и оливкового цвета кожа. Так же присутствовали отличия, которые делали их личностями независимыми друг от друга. Лейла утонченная и женственная, одета в серое утепленное платье с длинным рукавом и воротом с заклепками на левом боку. Ее волосы собраны заколкой сзади в огромный пушистый хвост, а на носу красовались редкие веснушки. Григорий оказался на две головы выше Лейлы и в полтора раза шире в плечах. Волосы у него распущены и волнистым каскадом спускались по спине до самых лопаток. На хмуром лице присутствовала недельная щетина, которая делала его еще суровее и мужественнее. Одет он в льняные бежевые брюки и белую рубашку, сверху которой утепленная белая накидка с капюшоном, длиной доходящую до колена.

Валентин - миловидный мужчина средних лет, с интересом наблюдающий за происходящим вокруг, в светло-карих глазах, которого чувствовалось присутствие гения, одет в бесформенную мешковатую одежду, коричневый свитер и темно серые брюки. Он задумчиво погладил свой квадратный гладко выбритый подбородок с ямочкой посередине и удрученно хмыкнул. Уголки его тонких губ были приподнятыми от природы, и казалось, что он немного улыбается, хотя это совсем не так.

- Я не знаю что делать, он задыхается! - напуганная сложившейся ситуацией торопливо сказала ему я.

Айрос висевший на плече Григория что-то пробубнил невнятное и его вырвало черной дрянью.

- Он вытянул из тебя всю скверну, - ахнул Григорий, отодвигаясь от черной лужи и увлекая за собой Айроса.

- Его нужно уложить на кровать. Пусть перетерпит, скоро все пройдет, - утешил меня Валентин и подхватил его с другой стороны.

Я отодвинулась в сторону, чтобы не мешаться и чуть не наступила в черную лужу похожую на нефть или мазут. К горлу подкатила тошнота от мысли, что подобная чертовщина находилась во мне, и если бы не Айрос, она продолжала бы отравлять организм. Совершенный им поступок оказался поистине геройским, и в корне изменил все ранние недобрые помыслы в положительное русло. Меч выскользнул из-за его пояса и, звякнув, упал на пол. Я отпихнула его в сторону ногой, чтобы никто не споткнулся или не поранился, и проследовала за мужчинами к выходу. Мы оказались в сером коридоре, увешанным множеством свечей и слишком узким для троих, поэтому Валентин оставил Айроса Григорию и двинулся вперед, чтобы открыть дверь в самую дальнюю из комнат. Окна в предложенном нам помещении отсутствовали. Оно было небольшим, кроме кровати и тумбочки, на которой стояла одинокая свеча в почерневшем от времени подсвечнике, ничего больше не было. Ощущался запах сырости с еле заметным душком плесени и влажного тряпья. Уборкой тут явно давно не занимались, и когда обессиливший Айрос упал на кровать, застеленную выцветшим бардовым покрывалом, создалось впечатление, что сейчас поднимется столп пыли, но, к счастью, этого не произошло. Стены такие же серые, как и в коридоре, испускали прохладу, значительно понижая температуру в комнате, теперь не удивительно, почему здесь такая влажность. Доски скрипели под ногами, словно выражали свое недовольство нежданным посетителям. Айрос заснул удивительно быстро, и теперь на его бледном лице появилось выражение покоя. Оставлять его одного категорически не хотелось, но Лейла, с видом отрицающим любые возражения, дернула меня за уцелевший рукав, кивнула в сторону двери и, не дожидаясь ответа, вышла.