Сейчас это требовало невероятных усилий. Боль во всём теле, усталость, страх серьёзно покалечить ту, чья жизнь и так уже им искалечена, — всё это отнимало силы.

Один последний рывок. И хватит этого.

Каким-то невероятным чудом старику всё же удалось сбросить с себя разъярённую волчицу, а затем впиться клыками в её лопатку.

Я успела увидеть безумие, мелькнувшее в этот момент в его глазах. А потом тело пронзила невыносимая боль, заставившая меня заскулить и отпрянуть подальше волка. Ярость внутри стихла, сменившись презрением к себе самой, допустившей такой промах, и желанием поскорее зализать рану, чтобы избавиться от страшного жжения в лапе. Эта слабость волчицы позволила мне наконец пробиться сквозь толщу тумана и взять контроль над своим телом.

Я посмотрела на старика. Он стоял на том же месте, низко опустив голову и глядя на меня исподлобья. Пасть его была приоткрыта, он тяжело и хрипло дышал. В темноте было видно, как шерсть его затвердела во многих местах от потеков крови и кольями торчала в разные стороны. Теперь он действительно был похож на страшного монстра.

Вот только глаза, потеряв безумный волчий блеск, вновь стали человеческими и больными.

Волчица, не в силах больше терпеть, принялась зализывать рану. Её соперник, постояв ещё некоторое время, медленно, шатаясь, поплёлся в сторону леса.

Каким бы опасным он ни был, какую бы роль ни сыграл в моей жизни, сейчас мне было жаль его. И можно было бы винить во всём молодую волчицу, её звериный нрав и дикость, сбрасывая с себя всю ответственность, вот только волчица эта была частью меня. Моим внутренним демоном, не поддающимся контролю сознания.

Я только что пыталась разодрать на куски существо, которое пусть наполовину, но всё же является человеком. Я ничего о нём не знаю, кроме того, что он стар и, очевидно, болен.

Я хотела показать, на что способна. И кажется, поняла, что способна убивать. Кто я? Монстр? Чудовище?..

«Когда-нибудь ты тоже станешь такой, как я…»

Мне почудилось, что я вновь слышу тот хриплый смех.

«Скорее иди ко мне, — отчётливо прозвучал в голове встревоженный голос Мага. — Как можно скорее».

Направляемая голосом Силланта, хромая и теряя сознание от боли, я с трудом добралась до спасительного домика. Маг вышел мне навстречу. Я заметила его расплывчатую тень среди деревьев, когда думала, что вот-вот упаду: мрак всё чаще застилал глаза и рассеивался с неохотой.

Я знала, что нужно дойти. Где-то в самой глубине затуманенного сознания тревожно разгоралась мысль о том, что я не хочу умирать. Пока ещё я понимала, что от такой раны, как у меня, умереть сложно, но с каждым неловким шагом мне становилось всё тоскливее, и пугающая мысль о смерти звенела громче.

Тёмный силуэт Мага стал светом в конце окутанного мраком туннеля. Он прикоснулся ко мне, говоря что-то утешающее, а я заскулила. Не от боли, а от усталости и тоски, от жалости к самой себе.

«Жалкий щенок,» — прозвучало в голове.

Это сказал он, тот монстр в лесу. Его хриплый голос словно лезвием ножа полоснул по душе. Я вновь заскулила.

Густой лес давил со всех сторон, а пустое пространство перед домиком пугало. Но вот, наконец, открытая дверь, свет огня и тепло.

Я дома.

— Ложись, — сказал Маг. — Тебе надо отдохнуть, а мне разобраться с твоими ранами.

Помню тяжёлое покрывало на кровати. Помню, как неуклюже прыгнула и медленно улеглась на живот, стараясь не пережать горящую холодным огнём лапу. Голова опустилась на подушку, глаза закрылись, и комната закружилась.

Где-то рядом Силлант осматривал мою рану. Если он и прикасался к лапе, то я не чувствовала этого. Один раз он встал и ушёл, заставив меня встревоженно заскулить и открыть глаза, но скоро вернулся, укрыл тёплым одеялом и сказал:

— Нужно дождаться, когда ты превратишься в человека. Это будет правильнее. Пока отдыхай.

Его тёплая ладонь легла мне на голову, коснулась ушей, и всё ухнуло в темноту.

Я слышала голос, тихий, как ночь в лесу. Терпкий запах дикой малины пробивался сквозь пелену тревожного сна.

— Их так много. Слишком много. Ты забываешь… Забываешь себя самого. Эта тоска в твоих глазах?.. Давно ли? Давно ли она появилась?..

Голос Силла был глубоким, как океан.

— Ты же знаешь…

— Я знаю. Я слишком хорошо всё знаю.

— Ты всегда можешь остаться.

— Нет, это не так. Я всегда должна уходить. И сейчас… Обними меня, и я уйду.

Лёгкие шаги. Ярче аромат малины. Голос, тихий, как ночь в лесу.

— Спи, спи, девочка! Нужно спать. Без сновидений и без тревог.

Тёплое дуновение — и блаженная тишина вокруг и внутри. Самое прекрасное чувство за эти долгие часы ночи. Жаль, что всё это забудется, когда я очнусь.

Когда я очнулась, за окном было всё так же темно, а в домике всё так же тихо, тепло и уютно. Маг что-то готовил, стоя у стола. Мерно трещал огонь, а где-то в лесу совсем по-весеннему пела маленькая предрассветная птичка.

Я уже не была волком. Лежала в кровати под тёплым одеялом, укрытая до самой шеи, и чувствовала, как всё тело ноет от боли и слабости. Плечо левой руки было перебинтовано, но я её всё ещё не чувствовала, только рёбрами ощущала шершавую ткань и узел под мышкой.

— Проснулась? — спросил Силлант, не оборачиваясь.

— Сколько я спала?..

Из-за слабости говорить было трудно.

— Пару часов.

Маг подошёл, сел на стул рядом с кроватью и заглянул мне в глаза.

— Сейчас я осмотрю твою рану, попробую привести всё в порядок. А потом ты расскажешь мне, что произошло.

Я молча удивилась: разве он не знает? Мне казалось, он присматривал за мной всё это время, иначе как его голос мог звучать в моей голове.

— Я не видел тебя, — отозвался Маг, поняв мои мысли. — И это, признаться, мне очень не нравится. Я чувствовал, что что-то происходит, но никак не мог поймать тебя, только обрывками. Звуки и чувства, больше ничего. Поэтому мне нужно, чтобы ты рассказала всё подробно, хорошо?

Его взгляд был пугающе проницательным и очень встревоженным. Очевидно, Магу не нравилось, что в его лесу творится что-то, чего он не знает. Я согласно моргнула.

— Но сначала мне нужно разобраться с твоими ранами.

Едва шевеля здоровой рукой, я осторожно отодвинула одеяло и освободила плечо. Силлант аккуратно снял повязку. Под ней всё чернело от запёкшейся крови, не видно было даже самих ран.

Маг промыл руку тёплой водой, и лишь тогда я заметила четыре рваные жирные точки, по две с каждой стороны плеча — следы от вонзившихся в плоть клыков.

— Едва не откусил, — произнёс Силл, вставая и возвращаясь к столу, где остались склянки и травы. — Где-то ещё чувствуешь боль?

— Всё тело болит, — слабым голосом призналась я, — и на ноге… Тоже укусы, но не такие сильные.

— Что ж, хорошо. Значит, жить будешь, — заверил Проводник, возвращаясь ко мне с кружкой чего-то, пахнущего ягодами, и глиняной плошкой с мазью.

— Выпей вот это. Восстановит мелкие сосуды и кровоток. Уменьшит боль и немного успокоит. Я согрел воды в бане, — он указал головой в сторону двери, что находилась рядом с печкой. — Смоешь грязь и намажешь глубокие порезы мазью.

— Хорошо.

Чтобы выпить болотный настой, пришлось собрать все оставшиеся силы и сесть в кровати, придерживая здоровой рукой одеяло. Маг в это время вновь подошёл к столу, отвернулся и занялся уборкой.

Напиток не был противным, но и вкусным его тоже назвать было нельзя. Настой с сильным запахом шиповника и калины, горький и вязкий. С каждым глотком этого лекарства боль и слабость отступали всё дальше, а уже через пару минут к повреждённой руке вернулась чувствительность и я смогла сжать ладонь в некрепкий кулак.

Пока Маг возился с посудой, я медленно встала, закутанная в одеяло, и, слегка качаясь, направилась в баню, прихватив с собой глиняную плошку. Там меня ждал большой таз тёплой воды, мыло, полотенце и одежда, которую я когда-то сама сюда принесла на случай раннего превращения.